Она не чувствовала ни времени, ни холода. А ночь уже полностью вошла в свои права, зажгла на небе почти полный месяц. Вокруг было тихо. Ни голоса, ни шороха. Даже скотина и дворовые псы затихли, словно не хотели мешать лисиному горю.
– Лиса, – голос матушки заставил её поднять голову.
Та сидела совсем рядом, от холода обнимая себя за плечи. Лиса привстала и поняла, что помимо шали, в которой она прибежала к церкви, на ней была и матушкина. Интересно, сколько она так рядом с дочерью просидела?
– Мама, он не вернулся...
– Я знаю, милая, – матушка погладила её по голове. – Скоро утро. Пойдём домой.
Лиса посмотрела на матушку. Почему она не презирает свою дочь, а смотрит так тревожно и ласково? В свете от почти догоревшей свечи в руках лицо матушки выглядело уставшим сильнее обычного. Тревожилась, плакала, боялась за неё, свою нерадивую дочь. Пришла согреть и помочь.
А Лиса что? Она теперь тоже мать. Эта мысль пришла в голову так неожиданно, что Лиса забыла, как дышать. Она мать! Хватит плакать и жаловаться чужим богам.