Лиса осталось одна. Пойти на помощь соседке и её долг. Но на первых порах матушка справится сама. Поэтому Лиса, решив не спешить, а разобраться в своих чувствах, осталась в избе.
Как только за матерью закрылась дверь, послышался скрипучий, как старые доски пола, голос из-за печи.
– Ох, милая Лисонька, ты уже за дитём пошла? – старый домовой выглянул из-за печной трубы.
Лиса ему только кивнула и, стараясь собрать чувства и мысли, села на скамью возле окна.
У неё есть брат, о котором она не знала. Как мама могла такое утаить? Хотя изменилось ли что-нибудь оттого, что она о нём узнала? Ничего.
Лиса посмотрела на своё запястье, где в её четырнадцать лет во время обряда посвящения была сделана татуировка с её родословной – перевёрнутая пирамида из шести символов. По этому знаку всем было видно, во-первых, что Лиса ведьма, во-вторых, из каких родов её родители и бабушки с девушками. В основании знаки матери и отца. У Лисы это Лиса и Сокол.
Закончив разглядывать свои руки, Лиса принялась за растрепавшиеся во время странного сна волосы. Нашла гребень и в задумчивости стала расчёсывать прядь за прядью. Мысли её вернулись на тот берег реки. Тело, казалось, вспомнило истому, что медленно захватывала её тело, шаг за шагом по дороге к лесу. Это какими же могущественными были ведьмы прошлого, что смогли так зачаровать лес? То, что могли наворожить Лиса и её матушка, ни в какое сравнение с этим не шло. И как они умудрились, умеючи такое, проиграть войду людям? Но Лисе оставалось только строить догадки.
Глава 3
Закончив приводить свой внешний вид в порядок, она проверила, ничего ли матушка в растерянности чувств не забыла, и убедившись, что всё хорошо, поспешила ей на помощь.
До избы роженицы Лиса шла, не спеша, густые сумерки уже укрыли всё вокруг, мир готовился ко сну. Но, открыв калитку, Лиса услышала слабые протяжные стоны, что её очень насторожило. Остаток пути до бани за домом, откуда звук и шёл, Лиса уже бежала. В предбанник она вошла свободно, поспешно сняла с себя лишнюю одежду, оставшись только в нижней рубашке. А вот отворив дверь в саму баню, остановилась, почтительно склонившись перед тем, как переступить порог. Внутри было темно, несколько лучин освещали маленькое пространство. Роженица без сил, бледная, лежала на полу. У её головы была такая же бледная и напуганная мать. Матушка же Лисы стояла над ними, уже закатав рукава и распустив волосы. Они, длинные, седые, рассыпались по плечам и спине. Матушка обернулась к дочери и молча посмотрела. Но слов и не понадобилось. Лиса уже поняла, что-то пошло не так. Так что и она быстро расплела косу. Баня – единственное место, где ведьмы могли появиться простоволосыми. Тем более при родах.
– Дите лежит поперёк, – матушка опустилась на колени и стала, внимательно присматриваясь, прощупывать живот. – Милая, сейчас будет больно, но ты потерпи, – ласково она обратилась к молодой, но та не ответила и, кажется, не услышала. Она что-то еле заметно шептала, но явно не кому-то из присутствующих. – Я его поверну, и тебе придётся потом хорошо поработать.
Лиса поспешила выполнить свою часть работы, в сравнении с матушкиной совсем лёгкую. Проверила, есть ли тёплая вода, набрала ведро, достала принесённые матушкой угольки, три кинула в воду. Четвёртым стала рисовать на двери и на пороге знаки. Испачканными в их золе пальцами начертила символы и на горячих бёдрах роженицы.
Пока что от Лисы большего не требовалось, она отошла к двери, давая больше пространства матушке. Сама же наблюдала, готовая в любое мгновение прийти на помощь.
Милава то кричала, то подвывала после очередной манипуляции с её животом. А Лиса не могла отделаться от мысли, что решение ехать на шабаш – поспешное. Ещё утром она была полна решимости, теперь же, наблюдая за тем, через что приходилось пройти этой молодой женщине, понимала, что сомнения всё крепнут. А между прочим, Милава гораздо младше самой Лисы. Ей лет семнадцать, и Лиса не помнила, чтобы сопровождала её свадьбу.
– А теперь, – матушка устроилась в ногах Милавы, – поработай хорошенько. Твоему дитю там уже плохо, надо ему со всей силы помочь.
– Не хочу, – еле слышно прошептала та. – Он мне не нужен. Он испортил мне жизнь. Я с ним теперь никому не нужна. Матушка, почему ведьмам можно нагуляться на шабаше и ничего. А мне одну ошибку на всю жизнь не простят?
Лиса от услышанного напряглась, но тут же вспомнила. Был у Милавы, кажется, жених, да посватался к другой.