– Не говори сейчас, – матушка поспешила её успокоить, опасливо оглядываясь на Лису.
Несмотря на сопротивление молодой, дальше всё пошло гладко и быстро. Малыш появился, и сразу баню заполнил сильный и звонкий детский плач. Матушка быстро освободила ребёнка от пуповины, перевязав её. Теперь настало время действовать и Лисе. Она взяла малыша и поспешила положить на грудь его матери, чтобы обоих обмыть заговорённой водицей. Но та лишь оттолкнула её руки.
– Видеть его не могу, – продолжала тихо шептать Милава. – Будь они оба прокляты, и этот ребёнок, и его папаша!
Последние слова она сказала совсем тихо, но Лиса, что склонилась над ней, всё успела разобрать, и, вскрикнув, поспешила крепче прижать младенца к себе. Но ничего не помогло. Вот она чувствовала его тепло и сердцебиение, и вот уже прижимает к своей груди пустоту.
– Господи помилуй, – закричала мать Милавы, отстраняясь от дочери. – Своё дитятко проклясть? Как ты могла?
На какое-то время в бане наступила тишина.
– Где он? Куда он делся? – стараясь приподняться, заплакала Милава, уже понимая, что произошло.
– Леший забрал, – а вот голос лисиной матушки был пугающе спокоен. – Не хотела его видеть, вот и не увидишь. Быть твоему мальчику теперь духом в нашем про́клятом лесу, – матушка, поднялась и стала собирать вещи. – Ты девка молодая и крепкая. Твоя мать опытная женщина, и сама знает, как за тобой поухаживать. Вы справитесь? – спросила у её матери.
– Нет, нет, – Милава схватилась за подол матушкиной рубахи. – Помогите ему, верните мне его. Я не хотела.
– Так, сама и верни, – со сталью в голосе ответила она. – Ты сына прокляла, ты и отмаливай. У тебя мало времени, но оно есть. Сейчас лето, он не замёрзнет. Пошлите за священником и отмаливай, только искренне. Вернёт лес твоего ребёнка. Всегда возвращал. А нам с тобой рядом со священником делать нечего, – это она уже обратилась к Лисе. И поспешила из бани.
Лиса пошла за ней. Матушка оделась поверх мокрой окровавленной рубахи, закрутила волосы, чтобы не нарушать законов, и вышла во двор. Поймала, крутившуюся возле сестрёнку Милавы, и тоном ведьмы приказала:
– Бегом за священником
Та испуганно расплакалась, но, не задавая вопросов, бросилась прочь.
Лиса уже тоже, натянула на себя одежду и на ходу, стараясь поспеть за матушкой, доплетала косу. Во дворе собралось всё семейство, испуганные и тихие. Они ждали возле бани и боялись заходить внутрь.
Лиса решилась заговорить с матушкой уже возле их дома.
– Ты уверена, что с ним всё будет хорошо? Его вернут?
– Всегда возвращали. Нашему лесу не нужны дети. Он и без них проклят.
Матушка, зашла, пропустила Лису, прикрыла калитку и только здесь посмотрела на свою дочь, взяла её за руку и сказала:
– Эта малолетняя бедолага, своими устами прокляла ребёнка. Но она помолится, и малыш к ней вернётся. Её ребёнок не нужен нашему лешему. А у тебя сына, даже желанного, заберут и не станут слушать ни молитв, ни просьб, ни криков. А теперь и мы помолимся, Лисонька, потому что без бадана Милаве не выкарабкаться.
Глава 4
Солнце уже поднялось высоко над головой, нещадно припекая, а Лиса всё не могла принять решение. Она смотрела на густой высокий лес по ту сторону воды. Жуткий, тёмный, проклятый. На узком берегу перед ним и должны были расти так нужные ей травы. Речка неширокая, её воды не спешат, так что переплыть её будет несложно даже не такой умелой Лисе.
Но плыть на запрещённую территорию рискованно. До того берега она могла и не добраться.
Лиса всё теребила рыжую длинную косу и смотрела на лес. Он что-то рассказывал далёким шёпотом густых крон, а Лиса слушала и не верилось ей, что он может творить зло.
Но Лес мог. И творил. Сейчас уже не то, что в былые времена, да память о них ещё не утихла.
Но выбор был столь невелик, что Лиса всё-таки решилась. Она подошла к лодке, в тихую позаимствованной у односельчан, самой старенькой, да залатанной, какую не жаль оставить вместе со своим бездыханных телом на том берегу.
Лиса поправила сумку и больше на удачу, чем для надёжности, проверила свой кинжал, что всегда был при ней. Закинула за спину косу с вплетённой в неё простой серенькой тесьмой. Яркими лентами, о которых она так мечтала в свои пятнадцать, ей не довелось украсить волосы, как не получится и сменить одну девичью косу на две. Не положено ведьмам ни в невестах ходить, ни свадьбу играть. Законы в их жизни очень строги. И Лиса собиралась нарушить один из них, самый на её взгляд странный – не ходить в лес, в который и так невозможно зайти. Ну не глупость ли? Только бы никто об этом не узнал, иначе не сносить ей головы.