Водяная медленно кивнула.
– Но зачем? – Ли́са помнила из рассказов матушки, что водяные хоть ни людям, ни ведьмам не причиняли большого вреда, если те сами их не беспокоят, но и на помощь никогда не шли, позволяя тонуть.
И тут неожиданно послышался мелодичный, как журчание ручейка, голосок:
– Лес попросил, – водяная обернулась в его сторону и тихо соскользнула в воду. И только мокрые следы на дереве лодки говорили о том, что она не приснилась.
Ли́са какое-то время думала над услышанным. Ей вспомнился мужской силуэт, и даже почудилось, что она ощущает следы прикосновений на своём лице, губах. Но она быстро поняла, что сейчас не время об этом думать. Надо торопиться домой, пока её не хватились. Особенно обидно было бы попасться, учитывая, что трав она так и не добыла. С этими мыслями Лиса, заправив за пояс край подола юбки, выбралась в холодную воду. Затащила лодку на берег, привязала покрепче.
Привычным жестом проверила кинжал. Он, как обычно, был в ножнах на поясе, касался бедра. И это было странно. Ли́са помнила, что уснула с кинжалом в руках. Она проверила сумку, которая по-прежнему была перекинута через плечо, и, к ещё большему удивлению, обнаружила в ней вырванные с корнем кустики бадана. Всё, как она и планировала сделать: один в зелье на сегодня, а второй посадить в надежде, что он приживётся. Как же она могла, не просыпаясь, всё это сделать? В задумчивости Ли́са стала было теребить кончик косы, но та от одного движения рассы́палась по плечам, выпустив на волю копну длинных рыжих волос. Ли́са посмотрела себе под ноги, заглянула в лодку, но её тесьмы нигде не было. Идти с распущенными волосами до деревни чревато. Не хотелось за один день нарушить два ведьминских закона, пусть и на взгляд Ли́сы таких глупых. Поэтому она снова покрепче заплела косу, закрутила на затылке и продела через волосы веточку.
– Лиска! – послышался из-за спины знакомый голос соседа Тихомира. – Купаться?
Ли́са, затаив дыхание, обернулась. Из-за кустов ивы к ней спускались двое. Сосед и его подружка с красной лентой в волосах. Оба молодые и розовощёкие. Парень приветливо улыбался, девчушка стыдливо пряталась за его плечом.
– А вы миловаться? – улыбнувшись, не смогла сдержаться Ли́са от замечания.
Наверняка они уже наметили на осень свадьбу, раз позволяют себе вот так уединяться. Но Ли́се такое не сообщают.
Когда она была в их возрасте, даже завидовала молодой, которую, крепко держа за руку, провожала из родной семьи в семью жениха. Особенно горько было провожать недавних своих подружек, с которыми ещё вчера весело играли по деревенским дворам. Но вот им стукнуло по четырнадцать, подруг отдали замуж, им уже не до игр, а Ли́ска прошла посвящение. И всё, жизнь односельчан для неё теперь только забота. Не друг она им больше, а ведьма, которая долг родовой отдаёт.
– Лис, я чуть не забыл, – заговорил парень, уже проходя дальше вниз по течению. – Я тебе весточку от Исьминой ведьмы принёс. Она по дороге на шабаш, – при упоминании об этом его спутница залилась краской и захихикала, парень тоже прыснул себе под нос, не сдерживая смех… – в общем, зайдёт она к вам. Простила, чтобы ждали.
И они ушли, оставив, наконец, Ли́су наедине с приятной новостью. Она столько лет откладывала и не использовала своё право поехать на шабаш — единственное место, где могла раз в год встретиться с другими ведьмами и ведьмаками.
Глава 6
Через день, как и обещала, заехала Любава. Лиса её знала с детства, ведь та каждый год в эти дни августа, вот уже семнадцать лет заходила к ним по дороге на шабаш и обратно. Всегда весёлая и открытая, она с удовольствием делилась услышанными новостями, слушала матушку.
Лиса любила на неё смотреть, такую красивую и нарядную. Любава с юности имела вид, пышущий здоровьем, а к своим тридцати пяти годам обзавелась выдающимися женскими формами, на зависть и Лиске, и её худой матушке. Особенно Лиса завидовала смелости Любавы показывать, кто она есть. Тут тебе и вышитые родовые ведьмины знаки на повязке на голову, и на плечах рубахи, и даже на подоле её синей юбки-понёвы, и бусы, укрывающие грудь, когда для них, в отличие от простых девушек, украшения были делом не очень-то и законным. Её гладкие каштановые волосы были заплетены в множество кос, и собраны в витиеватую причёску. Казалось, вот такой и должна быть ведьма.
Но тут, по правде сказать, Лисе не с кем было сравнивать. Все, кого она знала – это собственно матушка да Любава. Их деревни были на таком отшибе, да ещё и у самого про́клятого леса, что на местный шабаш через них никто больше не ходил. А в другое время им просто-напросто было запрещено покидать родные края. Наверное, поэтому Любава и старалась принарядиться. По крайней мере, Лиса всегда так считала. Но когда решилась ехать сама, поняла, что ей покрасоваться особенно нечем.