У самой-то Лиски и был всего один приличный наряд, что односельчане подарили ей в своё время для участия в ритуалах на их свадьбах: красная клетчатая юбка, на фоне которой терялся конец её огненной длинной косы. И Лиса всегда очень гордилась, что о ней так позаботились, ведь её юбка не уступает Любавиной. И пусть без вышивок, но тут её промах. Не стала тратить силы и время на такую работу, когда в их большой деревне всегда есть, чем занять руки более подобающим для ведьмы. Люди рождаются, женятся, болеют и умирают. Некогда рассиживаться за вышиванием.
Бо́льшую часть дороги до места шабаша они проделали на телеге вместе с тем пареньком, что и принёс Лисе весть от Любавы. Он частенько ездил вдоль про́клятого леса по деревням. Но в этот раз его путь лежал вдоль Ведьмовки, что спустя двое суток дороги шла прочь от границы леса. Так что теперь им предстоял ещё день пути пешком вдоль его тёмных про́клятых земель.
Лиса никогда не покидала деревню. И ей казалось странным, что всё вокруг такое же, как и возле их деревни. Те же поля, те же птицы. Она шла, всматриваясь в поля по правую руку в надежде заметить интересные травы, которые не росли возле них. Было даже обидно, будто и не уходила из дома. Только стена высоких деревьев с непроглядной чащей подсказывала, что всё так, да не так. Ведьмовка больше не прикрывает их, защищая тихими водами. И Лиса то и дело смотрела в сторону леса, вспоминая рассказы о том, что, когда его только прокляли, люди часто попадались в ловушку, и на его опушках то и дело находили уснувшие на смерть тела, да так там и оставляли, не рискуя, вытаскивая, лечь рядом. А потом караулили, надеясь, что они не встанут и не выйдут к живым.
Но этот лес не выглядел как-то необычно. Что при свете дня, что ночью он мало чем отличался от того, что был по другую сторону их полей. Те же деревья, те же птицы на их ветвях. Лиса весь путь прислушивалась, принюхивалась, стараясь уловить что-то зловещее, но всё напрасно.
Так, она шла, задумчивая и молчаливая. У неё на самом деле было очень много вопросов не только к лесу, но и к Любаве, ведь та должна знать всё о том, что их ждёт на этой ежегодной встрече. Но она не решалась спрашивать, а только теребила по привычке свою длинную косу, да поглаживала рубаху.
– Ты её за дорогу вконец истреплешь, – засмеялась Любава и шлёпнула Лиску по ладони, что поглаживала рукав.
– Я не привыкла, – в ответ улыбнулась Лиса. – У меня не было ещё такое тонкой и приятной на ощупь. Это мне соседки, оказывается, давно уже её приготовили и всё ждали, когда я решусь ехать.
– Вот и я уже какой год надеялась, что ты составишь мне компанию. Хорошо хоть в мой последний раз мы вдвоём. Тебе потом одной было бы страшнее.
– Так жаль, что у тебя не вышло, – прошептала Лиса, рассматривая профиль спутницы. – Надеюсь, в этот раз всё получится, – последнее она говорила уже про них обеих.
– Что не вышло? Что получится? – переспросила с прищуром Любава.
– Ну, как же. Мы же туда идём за детьми.
И тут, на удивление Лиске, Любава разразилась таким хохотом, что пришлось остановиться. Посмеявшись, она вытерла проступившие слёзы нарядным фартуком и, обняв Лису, зашагала дальше.
– Ох, девочка моя. Я не за ребёнком иду, и никогда с этой целью на шабаш не ходила. Я хочу последний раз как следует повеселиться. Закон нам определяет так мало для того, чтобы иметь хоть капельку близости, поэтому я не намерена зазря тратить ни единой минуты этих дней.
– Но, а как же наш долг?
– Какой из? – усмехнулась Любава.
– Оставить после себя смену, воспитать ведьму, которая будет служить людям.
Любава вздохнула и внимательно посмотрела на Лису, словно не до конца понимала, о чём та говорит.
– Ты же знаешь, что Соня – прежняя ведьма Исмина, царствие ей небесное – не моя родная мать? – Лиса покачала головой. – Я была третьей из дочерей. Меня, как и мою сестру, отдали на воспитание ведьме, что не имела своих. Только старшая дочь имеет право остаться в родном доме.
– А у Сони не было детей?
– Были. Сыновья. Знаешь, я не хочу приводить детей в этот странный мир, где их у меня заберут, и я даже не смогу узнавать, как они там. А на следующий год ко мне пришлют девчушку. И я постараюсь сделать так, чтобы ей со мной было хорошо, как это вышло у нас с Соней. Я не знаю, кто и почему всё-таки заключил этот договор с людьми, но он очень несправедлив. Мы слишком многим расплачиваемся за грехи наших предков.