– Ты что! – Лиса, несмотря на то что они шли совершенно одни вдоль про́клятого леса, стала озираться по сторонам, проверяя, нет ли рядом неожиданных ушей. – Не надо так говорить. Люди о нас заботятся. Нам не приходится думать ни о крове, ни о пропитании. И если исполнять всё правила, то всё будет спокойно и хорошо.
Любава какое-то время шла молча. Но потом, снова громко вздохнув в ответ на свои мысли, сказала:
– Наверное, хорошо, что ты так думаешь и в это веришь. Я точно не хочу быть той, кто тебя в этом переубедит.
Солнце уже клонилось к горизонту. Его золотой свет проникал между стволами деревьев, позволяя увидеть чуть дальше. Лиса не могла не смотреть в сторону леса, и то и дело улавливала то слишком чёрную тень, то подозрительное шевеление листвы. На каждое движение она реагировала одинаково, дотрагивалась до рукояти клинка, что, как всегда, был на поясе, и успокаивалась на время. В общем-то, это был внешне обычный лес. И если бы не проклятие, то Лиса и Любава, пройдя через него, давно были бы на месте, а так приходилось, с опаской поглядывая, вот уже трое суток быть в пути.
Лиса с надеждой смотрела на заходящее солнце. Ещё до того, как стемнеет, они должны были остановиться на ночь: отдохнуть, поесть, поспать. Её тело непривычно к долгой дороге, ведь за всю свою жизнь самое большее, куда ходила Лиса – это лес за полями недалеко от их деревни. Дальше отправляться никогда не было нужды, да и правила не рекомендуют уходить далеко от села.
Наверное, из-за усталости Лиса потеряла бдительность. Как иначе объяснить, что мальчишку, который караулил их в тени кустов, она заприметила, только когда тот вскочил и с криком: «Ведьмы, идут ведьмы», – бросился прочь.
– Похоже, есть нам работёнка, – сказав неожиданно спокойно, Любава свернула с дороги и пошла за прытким мальчуганом. Лиса же в недоумении осталась стоять на месте. – Там деревня, – не оборачиваясь, пояснила Любава. – Их ведьма, наверное, уже ушла, и нам это даже на руку. При других обстоятельствах нам не позволили бы заночевать близко к людям.
Лиса вышла из неприятного оцепенения и тоже свернула от про́клятого леса, размышляя о том, что же могло приключиться. Она очень хорошо знала законы, которые управляют её жизнью в деревне. Но здесь, вдали от дома, боялась ошибиться. Она точно знала: наверняка ни одной чужой ведьме не рады. Их терпят только в дни шабаша.
Деревня оказалась совсем близко. Скрытая от про́клятого леса и дороги, она появилась неожиданно, в первые секунды растревожив Лисино любопытство. Но с каждым шагом она понимала, перед ней открывается всё тот же пейзаж, что она видела всю свою жизнь.
Любава остановилась довольно далеко от крайнего домишки. По-хозяйски упёрла кулаки в бока и стала осматриваться по сторонам.
– Там заночуем, – она показала в сторону небольших зарослей.
– А разве нам не нужно спешить в деревню, раз там что-то случилось?
– Нет. Нас должны пригласить. А тот крик мальчишки, по-моему, не был похож на приглашение. – Любава уже добралась до выбранного места и осматривала его со всей тщательностью. – Скоро уже стемнеет, мы не успеем и с бедами деревни разобраться и устроиться до темноты, – она сбросила на траву свою заплечную сумку и повернулась к Лисе. – Давай-ка ты к ним отправишься одна. Если нужна будет помощь, за мной пошлёшь. А я пока тут обоснуюсь. Давай сюда свои вещи.
Лиса послушно сняла с плеч свою небольшую, но от усталости казавшуюся тяжёлой ношу. Действительно, что бы в деревне ни случилось, из того, что было при Лисе, ей мог понадобиться только клинок. Она погладила его уже, наверное, в тысячный раз за день, но теперь это движение не сделало её спокойнее ни на каплю.
А тем временем из деревни к ним шёл мужчина. Он старался делать вид, что не торопится, но настолько плохо это у него выходило, что заговорил он, уже изрядно запыхавшись.
– Не представляете, как вы вовремя. Мы свою проводили ещё утром, – махнул мужик в сторону места шабаша. – А к обеду старый мельник скончался.
Услышав последнее, Лиса с пониманием кивнула. На четыре дня, до возвращения местной ведьмы, оставаться с телом, над которым не произведён обряд, действительно опасно и страшно. Но тут и работы, честно признаться, немного. Так что, кивнув Любаве, Лиса поправила косынку, уложила кинжал поверх складок юбки, чтобы его было лучше видно, и молча пошла за мужчиной.