Глава 7
Обратно он шёл ничуть не медленнее, так что, входя в деревню уже и сама Лиска ощущала, как разрумянились от быстрого шага её щёки.
Лиса никогда не была нигде, кроме родных дворов, поэтому с любопытством стала рассматривать всё вокруг. Её внимание сразу привлекла явно старинная, почерневшая от времени каменная церковь с высокой колокольней, большой колодец посреди общего двора, и такой же старый круг каменных скамеек – отличное место для вечерних сборищ.
В ожидании них, казалось, собралась вся деревня. Тихие и напуганные её жители во всё глаза смотрели на Лису. И она не могла понять, чего они боялись больше: её или неупокоенного тела.
Лиса собралась и пошла через толпу. Люди при её приближении опасливо расступались: женщины прятали за собой ребятишек, а мужчины ещё сильнее теребили снятые в почтении к покойнику головные уборы. И только священник, что в ожидании стоял возле тела, сохранял спокойствие и натренированным громким голосом обратился, как только Лиса оказалась рядом:
– О душе я уже позаботился. Теперь твоя очередь позаботиться о теле, – сказал он и протянут Лиса подготовленный уголёк.
Лиса кивнула и протянула раскрытую ладонь. Как бы она ни волновалась, но забыть, что к ней даже священник не станет прикасаться, она не смогла. Как и ожидалось, тот аккуратно положил уголёк, кивнул и сделал несколько шагов назад. Вместе с ним отошли и всё остальные. Только несколько человек остались на месте. Посмотрев на них, Лиса по заплаканным глазам поняла, что это семья мельника. Значит, всё правильно, они могут оставаться рядом.
Лиса повертела в пальцах непривычно толстый уголь. Дома она сама готовила всё для погребения. Но это всё мелочи и вкусовщина. Главное, чтобы он оставлял хороший след. И судя по почерневшим пальцам, всё было в порядке.
Тело пожилого мужчины уже лежало на холщине, обернув в которую его и похоронят. Лиса сначала подошла к голове, убрала с его лба волосы и одним плавным движением начертила защитный знак, прошептала, как можно тише, слова заклинания, и сделала шаг к груди покойника. Рубаху на него надели правильно, Лисе не пришлось её резать, а только распахнуть, обнажив область сердца, и начертить знак и там. Затем по знаку на обоих запястьях. Дальше самое неприятное и для неё, и для зрителей. Лиса встала в ногах старика, освободила его щиколотки, приподняв штанины, и протянула священнику руку. Но ничего не произошло.
– Вы подготовили, чем связать ноги? – спросила Лиса, даже не пытаясь скрыть раздражение. Но, судя по озадаченному взгляду, у священника нечего было ей для этого предложить.
– Возьмите, – прошептал откуда-то сбоку детский голос.
Лиса подняла взгляд. Ей протягивал свой поясок парнишка из семьи покойного мельника. Мать смотрела на сына испуганно, отец сердито, но никто из них не решался вмешаться. Тут даже сама Лиса на секунду растерялась, но вовремя спохватившись, обратилась снова к священнику:
– Подайте.
И тот поспешил выполнить не то просьбу, не то приказ.
Лисе показалось, что она услышала, как громко выдохнула мать мальчишки, но обращать на них внимание уже не могла. Нужно закончить ритуал и покинуть село. Так что Лиса связала покойнику ноги и одной рукой их приподняла, второй вынула из ножен на поясе кинжал и плавным резким движением перерезала сухожилия над пятками. Последние слова она говорила громко. Они предназначались не столько покойнику, сколько всем, кто в испуге стоял вокруг.
– Не ходить тебе по нашей земле больше. Ни живым, ни мёртвым.
Лиса вытерла клинок о погребальную холщину и пошла прочь из села.
Уже за его пределами Лису нагнал всё тот же смелый мальчишка.
– Постойте!
Лиса обернулась. Поняв, что его подождут, мальчишка немного замедлился, но всё равно довольно быстро оказался рядом.
– Возьмите, пожалуйста, – сказал он, протягивая корзинку, прикрытую синей тряпицей. – Матушка вам собрала. Угоститесь, – после чего немного стушевался и, видимо, вспомнив момент с его поясом, поставил свою ношу на землю возле Лисы и со всех ног помчался обратно.
Лиса лишь удивлённо пожала плечами и, подхватив неожиданное угощение, пошла к поджидавшей её Любаве.
Ведьмы в удовольствие поужинали подношением и лежали на уже холодной земле, готовые ко сну. На завтра нужно было ни свет ни заря вставать и продолжать путь, но сон ни к той, ни к другой никак не шёл.
– Я вот столько людей хороню, – начала Любава, задумчиво посматривая на звёзды, – но всё никак не возьму в толк. На кой они своих покойников в землю целиком кладут, если каждый из них обратно подняться может? Всё же проще хоронить, как нас – на костёр, да развеять пепел по ветру.