– И что потом? Кажется, тебя такая возможность не особенно волнует.
Симона подумала, что ей стоило бы волноваться, если бы существовала хоть какая-то вероятность довести помолвку до свадьбы. Но поскольку все здесь было притворством, она не возражала и дальше, играть роль благоразумной и смирившейся девицы.
– Раз попалась, значит, попалась, – со смехом ответила она, пожимая плечами. – Не думаю, что моя истерика что-то изменит.
– Похоже, мысль о браке с лордом Локвудом не кажется исключительно неприятной?
– Могло быть и хуже.
– Вопрос в том, как выбрать лучшее, тебе не кажется?
Симона плюхнулась в кресло, стоящее у кровати.
– Не думаю, что лучшее вообще существует. А если бы и существовало, не уверена, что я смогла бы это выдержать.
– Лорд Локвуд тоже так настроен?
– Я не просила его оценивать меня в сравнении с прежними любовницами, – уклончиво ответила она. – Это было бы чересчур самоуверенно. Пока меня вполне устраивают иллюзии.
Каролин несколько секунд обдумывала услышанное, а потом сказала:
– Если по какой-то причине Дрейтон сочтет брак неразумным…
– Если?
– Просто в качестве пищи для размышлений… – успокаивающе отозвалась Каролин. – Если он не потребует, чтобы вы поженились… ты станешь снова встречаться с Тристаном?
– Да. И обязательно лягну его в щиколотку за то, что он оказался таким надутым ослом. А ты отказалась бы от Дрейтона?
– Нет, потому что я люблю его. А ты – ты любишь Тристана?
Вот он наконец-то главный вопрос.
– Конечно, нет! К тому же я недостаточно его знаю. Просто мне нравится быть с ним.
– Почему?
– Потому что, когда мы вместе, я чувствую себя более живой.
Каролин удивленно взглянула на сестру:
– Это как?
– Ну, все с ним становится намного интереснее, чем обычно, сердце то колотится, то замирает. Это настолько приятно, что даже страшно. Немного похоже на то, как будто ты в большой опасности, но знаешь, что все равно спасешься.
Каролин медленно кивнула:
– А что ты будешь делать, если Тристан откажется на тебе жениться и предпочтет больше с тобой не видеться?
Симона постаралась улыбнуться как можно искреннее и беззаботно ответила:
– Выслежу его и проткну шпагой. Правда, здорово?
– Ты этого не сделаешь!
– Скорее всего нет, но об этом никому знать не обязательно. А если все же сделаю, то потом удалюсь в замок Райленд и остаток дней буду расхаживать по крепостным стенам, вознося вопли к небесам и служа всем захватывающей темой для разговоров.
Кэрри ухмыльнулась:
– В замке Райленд нет крепостных стен.
– Жаль, – вздохнула Симона. – Расхаживание и вопли в коридорах не дадут такого драматического эффекта. Надо будет еще немного подумать: я не сомневаюсь, что все же смогу найти нечто достаточно впечатляющее.
Кэрри тихо рассмеялась и посмотрела в сторону двери.
– Привет, милый! – Лицо ее лучилось счастьем.
Симона внимательно осмотрела своего достопочтенного родственника: никаких следов синяков и ушибов. И настроение у него было значительно более жизнерадостным, чем в тот момент, когда она с ним рассталась.
– Как вижу, до драки дело так и не дошло, – заметила она, пока Дрейтон присаживался на постель, чтобы обнять Кэрри.
– Наша беседа прошла исключительно вежливо, – подтвердил герцог, не глядя на нее, а затем поцеловал Кэрри и нежно улыбнулся Каллену.
Симона отвела взгляд. Ревновать к тому, что есть у Кэрри? Какая нелепость! Мужчины – идиоты, а младенцы хорошо пахнут далеко не всегда; к тому же не все они такие славные с виду, как Каллен. Если уж на то пошло, на свете множество уродливых младенцев, не говоря уже о мужчинах, которые бывают ужасными мужьями и еще худшими отцами.
– Мне уже пора придумывать фасон свадебного платья? – услышала она свой вопрос.
– Милая, у тебя пока и без того забот хватает, – любезно отозвался герцог.
– Наверное, она могла бы надеть мое, – предложила Карелии. – Его надо будет немного ушить, а в остальном…
– Твое свадебное платье – только твое, – остановил ее Дрейтон.
Каролин замолчала, и Симона украдкой посмотрела на них. Похоже, оба забыли обо всем, кроме друг друга и Каллена.
Вздохнув, она встала, и герцог тут же приподнял бровь в безмолвном вопросе.
– Ладно, Дрейтон, хватит! Я помолвлена или нет?
– А ты хочешь быть помолвленной?
Ну что за невыносимый зануда… Рядом с ним Тристан мог показаться настоящим святым.
– Просто ответь на вопрос: да или нет?
– Нет.
Ну и тон – как будто все это не имело ни малейшего значения.
– Меня с рассветом отправляют в замок Райленд?
– Нет.
– Мне запрещается видеться с Тристаном?
– Да.
Сердце Симоны екнуло. Ей хотелось спросить, протестовал ли Тристан против этого решения, но она быстро сообразила, что этого делать не следует.
– Тогда позвольте пожелать вам обоим доброй ночи. – Симона направилась к двери. – Спи спокойно, Кэрри.
– Постой!
Симона оглянулась.
Не поднимая взгляда, Дрейтон спросил:
– Ты слышала про мачеху лорда Локвуда?
Ну, раз он уже осведомлен, значит, Тристан все ему выложил.
– Да, а что?
– Когда ты узнала?
– Еще до того, как мы уехали из сада этой ночью. Еще вопросы?
Никто ей не ответил, и Симона, закрыв за собой дверь, пошла к себе в спальню, ошеломленная таким поворотом событий. Ее не станут насильно выдавать за Тристана. Ее не отправляют в изгнание. Все будут делать вид, что этой скандальной связи просто не было. Боже, неужели мир встал с ног на голову?
Не раздеваясь, она упала на кровать, заложила руки за голову и стала разглядывать лепное алебастровое украшение на потолке. Интересно, что обо всем этом думает Тристан? Наверное, испытывает глубокое облегчение от того, что ему удалось избежать насильственного похода к алтарю. Тем не менее остается еще проблема с Люсиндой, которая, собственно, и стала начальным моментом для всего, что произошло ночью. То, что им не нужно жениться…
Симона вздохнула и закрыла глаза. Придется утром поговорить обо всем с Тристаном, – разумеется, после того, как он попросит прощения за свое гадкое расположение духа, и решить, как им быть дальше. Если, конечно, он уже не плывет обратно в Америку, вознося благодарность своей счастливой звезде.
Глава 11
Тристан прошел обратно тем же путем, каким его вели внутрь, и, выйдя на заднее крыльцо, обнаружил, что конь терпеливо дожидается его, а Сирил Хейвуд расхаживает по дорожке у крыльца.
– Хейвуд, – произнес Тристан, когда тот остановился прямо перед ним. – Почему меня не удивило то, что вы меня здесь дожидаетесь?
– Временами вы бываете чрезмерно спокойным и рассудительным.
«Судя по всему, сам Хейвуд этим недостатком не страдает», – додумал Тристан.
– Вы мне не нравитесь, Локвуд. Ну что ж, сказано честно и прямо.
– Вряд ли, мистер Хейвуд, вы со мной не знакомы. Скорее вам не нравится мой интерес к Симоне.
– Она еще очень юная.
– В некоторых отношениях, – согласился Тристан. – А в других она мудрее, чем нам обоим удастся стать когда-нибудь в будущем.
Хейвуд долго смотрел на Тристана, прищурив глаза, а потом резко заявил:
– Она не шлюха.
Так, по его мнению, Тристан считает ее шлюхой? Гнев вспыхнул в нем и пожаром пробежал по жилам.
– Я до крови изобью любого, – медленно произнес Тристан, – кто позволит себе предположить подобное.
– Только попробуй ее обидеть – и сам будешь избит до крови.
Это ему обещает мужчина с одной здоровой рукой? Напомнив себе, что, хотя вступить в драку по этому поводу весьма приятно, все же это было бы нечестно, Тристан пожал плечами.
– Я все понял, мистер Хейвуд.
Хейвуд, не двигаясь, смотрел, как Тристан садится в седло, и вдруг, протянув руку, схватил коня под уздцы.
– Симона мне как дочь! – гневно проговорил он. – Она мне дороже собственной жизни. Вы можете сказать о ней то же самое?