- А ну разошлись! А не то в болтливых сорок обращу!
Позади белок появился дед с серебристой бородой, в которую были вплетены звёзды. На его плаще росли грибы и ягоды, отчего старичок почти сливался с лесом. Увидев его, белки бросились врассыпную.
- Извините их, они мне ничего не сказали, - заступилась за белок Кэтрин. – Я уже ухожу.
- И куда же ты уходишь, невеста Месяца?
- Ну… К нему.
- И ты знаешь, куда идти? – Спросил старичок. Судя по его лицу, он явно веселился. Что за привычка у здешних жителей смеяться над людьми?! – Месяц не ждёт никого, запомни это. А его замок лежит в месте, где не светят звёзды.
- Но они ведь, - Кэтрин подняла голову, оглядев небосвод. – Они повсюду!
- Вот видишь, ты даже не можешь этого увидеть. Так что добро пожаловать в мир звёзд и снов.
Старичок прикрыл глаза, замурлыкал себе музыку, подозрительно напоминающую похоронный песнопения, и вразвалочку направился прочь. По мере того, как он удалялся, его полы плаща становились камнями и паутиной, а тело – очертаниями деревьев вдалеке.
Девушка задумалась. Ей нужно было попасть в замок. Она не знала, сколько времени ей выделили на совершение обмена, но она подозревала, что волшебная сила на рассвете иссякнет.
- Значит, мне нельзя туда? – Спросила Кэтрин у белки, что наблюдала за всем из-за толстых корней. Та кивнула. – Отлично. Значит, идём туда.
По мере того, как Кэтрин углублялась в лес, звёзды казались всё более далёкими. Красивый живой лес словно засыпал, устав от подмигивания ярких звёзд. Девушка провела рукой по ветке, что спустилась очень низко. Листики были очень приятными и гладкими на ощупь.
Кэтрин где-то уже видела такие листочки. Кажется, воспоминание сейчас вертится совсем рядом…
- Ещё не поздно вернуться назад.
Старикашка снова появился. В этот раз он выглядел иначе – словно добрый старый гном. Даже его лицо и одежда пестрели красками, а не сливались с ночью. Кэтрин он в таком виде что-то напоминал.
- Это тропа воспоминаний. Пересечёшь её – и не вернёшься назад, даже если захочешь, - заявил старичок. – Подумай последний раз, времени в вечности предостаточно, ведь вечность – это сон.
- Хватит говорить одно и то же!
Кэтрин пригрозила ему кулаком и вдруг увидела, что её рука меньше и тоньше, чем обычно. Девушка с удивлением потрясла пальцами – они были короткими и смутно знакомыми.
Кэтрин подняла голову, но старичок уже исчез. Маленькая Кэтрин стояла в осеннем ярком лесу. Она знала это место, этот лес и этот забор. Это было её поселение. Здесь был..
- Папа!
Кэтрин бросилась вниз по дорожке. Пусть это всё сон, пусть это просто видение или морок! Это всё абсолютно неважно!
- Кэт, ты опять не смотришь под ноги.
Отец, более молодой, чем его помнила взрослая девушка, подхватил девочку на руки и поставил рядом с собой. Его руки были крепкие и такие надёжные…
- Это всё сон, да? – Всхлипнула Кэтрин, обнимая папу. – Я бы так хотела, чтобы это была правда.
- Всё в твоих руках, милая. Хочешь пойти с папой посмотреть на пшеницу?
- Хочу!
Кэтрин ухватилась за руку отца и не отпускала её, пока не оказалась у поля. Это было так завораживающе – видеть, как зелёная трава с одуванчиками сменяется высокими золотыми колосками. И это пшеничное море тянулось до горизонта, где тонуло в ярко-голубом небе без звёзд.
- Смотри, так растёт хлеб, - сказал отец. – Помнишь, как ты смеялась, когда узнала, что мука превращается в хлеб? Эта магия ещё более прекрасна.
- Здесь так спокойно, - Кэтрин улыбнулась и коснулась колосков. Знакомые с детства запахи щекотали ей нос и напоминали о доме. – Папа, я так скучаю.
- Я тоже по тебе скучаю. Хочешь, останешься со мной, прямо на этой мельнице?
- Мельнице?
Кэтрин не успела моргнуть, как оказалась возле мельницы. На отце теперь был запачканный мукой фартук. Девочка обернулась и увидела, как на светлом небе мигают первые звёзды.
- Это всё из-за твоей гордыни, - вздохнул отец. – Я же так часто рассказывал тебе истории о нашем мире, но ты их никогда не любила.
- Я не знала, что так всё обернётся…
- Знаю. И готов разделить с тобой бремя этой вины. – Отец подошёл к Кэтрин и взял её за руки. Девушка вдруг поняла, что стала своего обычного роста и возраста. – Лес, куда ты попала, не имеет конца для таких, как ты. Ты погибнешь. Я могу остаться здесь с тобой. Скрасить твоё одиночество.
- Нет!
Кэтрин наконец взяла себя в руки. Она заплакала, и горячие слёзы потекли по щекам, смешиваясь с грязью. Девушка в последний раз сжала ладони отца – широкие и шершавые.