Он протянул руку, и я, не колеблясь, пожала ее, принимая предложение.
- Мир? – улыбнулся Станислав Сергеевич.
- Мир, - ответила я.
- Тогда я хочу выпросить еще порцейку твоих замечательных сырников, - он хитро улыбнулся, и я делано возмутилась:
- Так вот истинная причина вашей речи.
- Ради этих сырников я готов на всё, даже подарить тебе пятьдесят процентов акций.
- Заметано, - я нацелила на него палец. – Полцарства за сырники – меня это устраивает.
Мы рассмеялись, и я, оставив часть готовых сырников на столе, собрала поднос для своего Горыныча.
- Чай, - остановил меня новый голос.
Обернувшись, я увидела Элеонору. Она стояла, накрыв плечи мужа ладонями. Женщина выглядела безукоризненно, словно уже полдня была на ногах. Удивительно, как я не расслышала ее шагов.
- С блинчиками и сырниками он любит чай, - снова заговорила Элеонора Адольфовна. – Так было в детстве и юности. В своей взрослой жизни Костя стал менее взыскателен, потому мог не сказать о своих пристрастиях, но если хочешь сделать ему приятное, то лучше замени кофе на чай. Ему понравится.
Она улыбнулась, показывая, что это совет из лучших побуждений, и я смущенно кивнула, принимая этот знак готовности начать знакомство заново:
- Спасибо. Он и вправду ни разу не делал на этом акцент.
- Могу и я присоседиться к завтраку? Довольная физиономия мужа вызывает у меня неконтролируемую зависть, - спросила Элеонора.
- Разумеется, - ответила я. – Приятного аппетита. Буду рада, если моя стряпня придется по вкусу.
- Треск щек Славика не позволяет усомниться в том, что придется, - усмехнулась женщина.
- Угу, - промычал господин Поляков, смазывая очередной сырник джемом.
- Медлить нельзя, - невозмутимо произнесла его супруга. – Пора спасать мужа, иначе он лопнет.
- Я эластичный, - возразил Станислав Сергеевич.
Хмыкнув, я наконец покинула кухню, оставив супругов обмениваться любезностями. Меня подмывало задержаться и послушать, каким мнением они обменяются после моего ухода, но делать этого я не стала, меня ждала более приятная миссия. Потому, не размениваясь на ерунду, я поспешила к моему спящему красавцу, который, как оказалось, уже изволил открыть глазоньки. И когда я вошла в комнату и не обнаружила родного шефа на барском ложе, звук льющейся воды сразу указал на местонахождение пропажи.
Он вышел, когда я успела заправить постель и уселась на нее, скрестив ноги. Принесенный мною завтрак стоял на столе, явно уже не такой горячий, каким я его принесла. Но температура чая и сырников уже через мгновение меня интересовала гораздо меньше собственной температуры, потому что Змей Горыныч, явился мне в образе Змея Искусителя. Из одежды на Колчановском наблюдалось только полотенце, обернутое вокруг бедер. Капли воды срывались с волос и катились по широким плечам с ярко выраженной мускулатурой. Фитнес-центр, чтоб его.
- Э-э… - невразумительно протянула я, следя за каплей, оставившей кривоватую влажную дорожку. Она пробежала рядом с ямкой между ключицами, скатилась на грудь и, скользнув по плоскому животу, исчезла, коснувшись края полотенца. – Ух…
Костик насмешливо изогнул брови, а я поспешила отвести взгляд. Суетливо встала с кровати и подошла к столику.
- А я тебе тут завтрак… вот, - пробормотала я, думая, что компания опекунов мне сейчас подходит намного больше, чем влажный мужик в набедренной повязке.
Надо было красиво ретироваться, чтобы после меня не извели насмешками. Но чтобы произвести тактическое отступление, мне нужно было обойти столик, протиснуться мимо шефа, а потом уже рвануть изо всех сил под надежную защиту Поляковых. И это было правильным действием, потому что крамольная мысль подойти к Косте и узнать, что скрывает полотенце, была очень уж навязчивой. Такой, знаете ли, нездоровый исследовательский интерес: посмотреть, потрогать, ощутить… В общем, ладно. Интерес был, и здравый смысл тоже, который вопил, что неосмотрительность приведет нашу миссию к краху. Мы же дальше играть уже не сможем. Повиснет чувство неловкости и непонимание, что делать дальше. Если бы всё было иначе, по-честному, когда мы – это мы, а не выдуманные персонажи…
И больше не сомневаясь, я развернулась и, тяжело сглотнув, отступила к стене, потому что он стоял за мной. Костя протянул руку, уперев ладонь рядом с моей головой, поднял вторую и провел тыльной стороной ладони по моей щеке. Я смотрела в его глаза, ощущая, как всё сильней бьется сердце, как дыхание превращается в рваные лоскуты, вырываясь из горла частыми толчками.
- У тебя опять глаза анимешки, - чуть севшим голосом произнес Костя, блуждая взглядом по моему лицу.