Он согласился. Теперь КГ расположился на моих коленях, а я рассеянно ворошила его волосы.
- О чем фильм? – неожиданно спросил шеф.
- Черт его знает, - ответила я. – Кажется, про любовь.
- По идее, да, - согласился Костик.
Мы еще некоторое время пялились в экран, но вскоре Колчановский сел и велел:
- На колени.
- В каком смысле? – опешила я. – Костя, я на садо-мазо не подписывалась! Нет у нас в договоре такого пункта.
Он воззрился на меня с ответным изумлением, наконец, моргнул и расхохотался. Я веселиться не спешила. Неожиданно открывшиеся наклонности доморощенного мистера Грея меня не впечатлили. Я приготовилась дать отпор, если меня решат «пороть и гладить», и для поддержки боевого духа выхлебала очередной бокал вина.
Колчановский продолжал ржать, словно полковой жеребец. Наконец, выдохнул, вытер глаза и, посмотрев на мою деловитую физиономию, снова рассмеялся. Я обиделась и выпила еще бокальчик, теперь потому, что просто хотелось.
- Ко мне на колени садись, извращуга! – воскликнул Костик, справившись с приступом хохота.
Я посмотрела на предлагаемые колени, затем на начальника и задрала нос:
- Не сяду.
Бунтарский дух, пробужденный алкоголем, добавил мне независимости и упрямства. Костик протяжно вздохнул. Затем поднялся с дивана и унес полупустую бутылку. Это стало поводом для сильнейшей обиды, и я вообще отвернулась от шефа, не забыв сообщить:
- Я с тобой не разговариваю.
Он молчал, и тогда я бросила на КГ взгляд искоса, чтобы понять, что он там еще замышляет. Шеф скрестил на груди руки и качал головой:
- Н-да-а, Вера, - произнес он глубокомысленно. – Не ожида-ал.
- Чего?
- Что ты, Вера, алкаш.
Я окинула его высокомерным взглядом и ответила:
- Я – женщина. А вот ты, Костик, - я нацелила на него палец, - негодяй и мерзавец. Загнал честную девушку шантажом в ловушку и радуешься. А у меня душа болит!
Мне стало жалко себя до слез. И пока я хлюпала носом, Колчановский снова сходил за вином. Но когда я потянулась за бутылкой, надавал мне по рукам.
- Жадина, - насупилась я.
- Я хочу догнать тебя, дорогая, - ответил шеф. – Глядишь, снова начнем понимать друг друга.
Не знаю, насколько он успел за мной, потому что я снова умчалась вперед, найдя золотой запас начальничьего бара, и взяла этот «Форт Нокс» без единого выстрела. Когда Костик нашел меня, я была уже совершенно раскрепощена и готова к свершениям. В какой-то момент музыка сменила кино, которое так никто из нас и не усвоил. И последнее, что я помнила – это как мы с шефом с упоением целуемся под какой-то забойный ритм. В общем, так или иначе, но конечного пункта в плане на вечер мы все-таки достигли. Смущения там точно уже не было.
Вспомнив всё это, я широко распахнула глаза и огляделась. В первую очередь посмотрела на то место, на котором спала, но следов второго тела рядом я не обнаружила. После осмотрела себя. На мне была надета мужская футболка, и я подняла настороженный взгляд на шефа.
- Секса не было, - сразу успокоил Колчановский. – Во-первых, я с трупами дел не имею, а во-вторых, ты меня взбесила. Вера, тебе совершенно нельзя пить. Это же женщина-напалм какая-то!
- А? – тупо спросила я, пытаясь усвоить информацию.
- Стакан на, - хмыкнул шеф и сунул мне в руку тару. – Там очень неплохое средство от похмелья. Пей и в ванную. Время идет.
- А во что я оденусь? – спросила я, запоздало чувствуя, как щеки заливает краска стыда.
- В то, что забрала из дома, - ответил Костик, направляясь на выход из гостевой комнаты.
- А я была дома? – искренне удивилась я.
- Была, дорогая, еще как была. И я с тобой. Логово у тебя миленькое.
- Почему логово? – не поняла я.
- Потому что ты – чудовище, мой маленький поросенок.
- Кто?
Из-за двери донеслось хрюканье и смешок. Я некоторое время пялилась вслед шефу широко распахнутыми глазами. Наконец, очнулась, выпила содержимое стакана и снова легла. Затем подтянула колени к груди, мечтая испариться на фиг, потому что было даже страшно спрашивать, что я вчера творила, если Колчановский придумал мне это сомнительно-милое прозвище.