И я не сдержалась. Потянулась и переключила волну, не столько из желания найти что-то более для меня интересное, сколько из вредности. Костик скосил на меня глаза и… сменил ритм, подстраиваясь под новую песню. Я поджала губы и снова переключила.
- Меня так не достанешь, - скучающим тоном сообщил Колчановский. – Придумай что-то более действенное.
Я откинулась на спинку сиденья, скрестила на груди руки и устремила взгляд исподлобья на багажник автомобиля, ехавшего впереди нас. Шеф вернул свою радиостанцию и умиротворенно вздохнул. Мы помолчали. И пока тишина, нарушаемая лишь звуками из динамиков, давила на плечи гранитной плитой, раздражение всё сильней горячило кровь. Я закипала, медленно, но верно.
- Расслабься, - посоветовал непробиваемый КГ.
- Как? – мрачно спросила я.
Он пожал плечами и предложил:
- Слушай музыку. Приятное занятие, мне нравится.
- Я хочу пить, - буркнула я.
- Вода рядом с тобой.
- И мне жарко.
Он включил кондиционер. Пар поднялся к крышечке. Я уже слышала ее позвякивание.
- У меня болит голова.
- Таблетки в аптечке.
Я сжала кулаки, но вскоре их расслабила и прикрыла глаза, пытаясь уговорить себя, что психовать не из-за чего. Ну, пробка, ну, начальник, ну пропавшие выходные. Бывало и похуже. Ничего. Машина выберется из пробки, и мы покатим с ветерком. Однажды мы обязательно вырвемся… лет через сто!
- Р-р-р, - тихо зарычала я, ощущая, как пар срывает крышку.
- Тигрица, - хмыкнул Костик.
- Просто заткнись, - шипящим шепотом велела я.
- О-о-о, - протянул шеф. – Это уже серьезно.
- Замолчи! – рявкнула я, не зная, как выразить всю глубину своего гнева, чтобы не сжечь за собой мосты, и так уже хамила тому, кто давал мне хлеб насущным. Короче, собиралась отгрызть руку дающего.
Однако Колчановский имел иной взгляд на ситуацию, и потому велел:
- Выговорись.
- Всё, что думаю?
- Ага. Не стесняйся, я всё равно слушаю музыку. Так что выпусти зверя.
И я выпустила. Шеф прибавил громкость, я тоже. Вскоре салон разрывало от рока и моих воплей. Костик барабанил пальцами по рулю, я стучала кулаком по приборной панели. Он кивал в такт музыке, я мотала головой, изливая свое раздражение. Наконец я выдохлась и откинулась на спинку сиденья. Колчановский протянул мне бутылку с водой и уменьшил громкость до прежнего уровня.
- Легче? – спросил он.
Я сделала глоток, затем еще один и перевела дух.
- Да, благодарю, - кивнула я.
- Знаешь, тигрик, а я себя совсем не ощущая женихом, - серьезно сказал шеф. – А вот мужем очень даже. Нормальная такая семейная пара: жена – истеричка и мудрый терпеливый муж.
- Я не истеричка, - возразила я.
- Зато я мудрый и терпеливый.
- И самовлюбленный.
- А почему нет, если есть, что любить?
- Эгоцентрик, - фыркнула я.
- А ты алкаш.
Я даже задохнулась от такого обвинения. Перенервничала, да. Так ведь не каждый день тебе твой начальник предлагает участие в афере, еще и с игрой в любовь. Это не просто посидеть на обеде с кем-нибудь, представленная невестой. Тут целый театр двух актеров! Еще и неуверенность в собственном будущем после помощи бессовестному вруну и авантюристу. Вырывала зубами из шефовой глотки каждую букву договора. Еще бы мне не нервничать! Алкоголь всего лишь помог расслабиться и забыться. А то, что алкоголя много, так и нервов было немало. Всё строго пропорционально.
- Будешь обзываться, я с тобой расстанусь в разгар аферы, - сухо произнесла я.
- Не-а, - Костик мотнул головой. – Договор, дорогая.
- Чертовы прагматизм и осторожность, - проворчала я, впрочем, не жалея о нашем «брачном контракте». Я была защищена, и это стоило того, чтобы отработать свою роль до конца.
- А сколько моей крови выпила, а нервных клеток уничтожила? А после? Да ты мне еще должна возместить ущерб! Так что буду брать долг прозвищами. Упыреныш ты мой, - почти с нежностью произнес Костик. Он осклабился под моим пристальным взглядом и закончил: - Женщина – напалм.