- Можно было просто толкнуть, - проворчал Костик, отползая на свою половину.
- В следующий раз так и сделаю, - пообещала я, поворачиваясь на бок.
- Чудовище.
- Ты, как всегда, очарователен.
- Такой уж родился.
- Угу.
- Ага.
И мы снова уснули. Эротические сны меня больше не терзали, гранитной плитой мышц никто раздавить не пытался, и потому утром я встала даже в благодушном настроении, обнаружив свои ноги на шефе. Теперь он ютился на самом краю, а я лежала поперек кровати, отвоевав территорию тихой сапой. Однако смущенно хмыкнув, я убрала нижние конечности с Колчановского и слезла с кровати.
Уже подойдя к двери ванной комнаты, я обернулась и посмотрела на спящего ангела с приоткрытым ртом. Спящий шеф был милым. Он не иронизировал, не давал прозвищ и не заставлял орать, симулируя оргазм, на весь дом. Вполне приличный человек, хоть и Колчановский. Затем перевела взгляд на предплечье и, увидев синяк, снова смутилась. Хотя… Чего это я смущаюсь? Синяк – это следствие борьбы за живучесть, а то, что по-хозяйски завладела ложем, так имею права. Во-первых, женщина, во-вторых, ни к чьему умерщвлению это не привело, а значит, всё хорошо. Посчитав инцидент исчерпанным, я ушла в душ.
Когда я закончила с водными процедурами, шеф всё еще изволил почивать. Огорчаться этому факту я не стала – хотелось спокойно одеться и закончить утренний моцион без комментариев и подначек. Но вот выходить из комнаты без Костика мне было страшно. Этот кошачий концерт, который мы учили ночью, заставлял стыдиться и прятать глаза. Может, молодое поколение и отнесется к этим воплям павианов в брачный период с юмором и снисходительностью, то перед старшими поколениями мне было неловко.
Я успела пошуметь феном в ванной, одеться, накраситься, а моя спящая красавица всё еще мусолила подушку. Меня такой расклад не устроил. Желудок напомнил, что завтрак – трапеза необходимая. А еще мне было скучно, как бывает в любом малознакомом месте, где ты не можешь чувствовать себя свободно и вынужден полагаться на хозяев или того, кто привез тебя в это место. Меня привез Колчановский, и это ему нужно было прыгать обезьяной, чтобы позабавить почтеннейшую публику и сорвать овация. Я здесь являлась лишь дополнением для достижения целей своего начальника. А раз так, то он за меня в ответе, за мой желудок и досуг. И значит…
Я подошла к кровати и, нагнувшись, ласково позвала:
- Счастье мое, открой глазки.
Глазки остались закрыты. Я поджала губы и тихонько потрясла шефа за плечо. Он промычал нечто невразумительное, отвернулся на другой бок, отмахнувшись от меня, как от назойливой мухи, и завернулся в одеяло, став похожим на большую гусеницу.
- Костя, - позвала я. – Просыпайся. Костя!
- Отстань, чудовище, - ответил шеф, и я поняла, что надеяться на кого-то, кроме себя любимый, не приходится.
- Ну, ты нарвался, - мрачно пообещала я.
После взяла стакан с водой, который стоял на тумбочке со стороны шефа, ухмыльнулась и набрала в рот воды. Долг, говорят, платежом красен. С силой ткнув кулаком в спину Колчановского, я дождалась, когда он обернется, пылая возмущением и гневом, и разрядила ему в физиономию всю обойму своего водомета.
- А-ах! – шумно вдохнул Костик, часто моргая мокрыми ресницами. Я утерла губы тыльной стороной ладонью и заявила прежде, чем он успеет наговорить гадостей:
- Я хочу есть.
Глаза Колчановского округлились, взгляд полыхнул бешенством, и я снова поспешила напомнить ему:
- Я – твоя вселенная.
Он накрыл лицо ладонями и снова повалился на подушку, простонав:
- Угораздило же меня связаться именно с тобой.
Я присела в кресло, сложила руки на коленях и ответила ему преданным взглядом. Колчановский сел на кровати, посмотрел на меня исподлобья и протяжно вздохнул.
- Корми меня полностью, - произнесла я и жизнерадостно оскалилась.
- Маленький кровосос, - буркнул шеф, поднимаясь с кровати. – Могла бы уже сходить и позавтракать. Зачем нужно было мочить меня? Ночью щипаешь, утром мочишь. Что это вообще такое?
- Бухгалтерский бунт, - ответила я. – Осмысленный и беспощадный. И без тебя я носа из комнаты не высуну после нашего представления. Мне стыдно.
- А надо мной издеваться не стыдно? – Костик обернулся от двери ванной комнаты.
- Не-а, - я мотнула головой. – Я – твоя ответственность. Заботься обо мне.
Колчановский протянул в мою сторону руку со скрюченными для удушения пальцами, я ответила одним словом:
- Договор.
- Зараза, - тяжко вздохнул шеф.
Я послала ему воздушный поцелуй. Настроение мое было просто восхитительным. И даже неторопливость мстительного начальства его не испортило. В конце концов, мой дорогой КГ стоял передо мной в свежей футболке, вчерашних джинсах, причесанный и источал приятный аромат. Я подошла к нему, взяла под руку и промурлыкала: