Моя галерея была забита фотографиями счастливых влюбленных! Некоторые отдавали не слишком качественным фотошопом, но имелись очень даже ничего. Мы целуемся на ночной улице под фонарями. Мы в моем подъезде. Я сижу на подоконнике, уткнувшись носом в шею Костика, он улыбается, глядя в окно. Мы в его квартире. Я живописно валяюсь на том самом диване, на котором провела ночь с пятницы на субботу. Колчановский лыбится во весь экран. Опять же он на какой-то яхте, он в тренажерном зале, он со стаканом коньяка в руках. Снова мы вместе, только на этой фотке никогда в жизни не было Костика, до вчерашней ночи! А теперь он стоял позади меня и жизнерадостно улыбался в камеру. Были более топорно сработанные, но, благодаря им, я успела побывать в какой-то тропической стране, на горнолыжном курорте и даже на каких-то автогонках. Какая у меня насыщенная жизнь, оказывается.
- Ну, зме-ей, - протянула я, осознавая, что пока я спала счастливым сном алкоголика, мой шеф работал, не покладая рук, создавая нам прошлое. После чего, забил мой и наверняка свой телефон под завязку. Но это ладно! Просто он для этих целей использовал не только фотографии из моего архива, но и мое бессознательное пьяное тело! – Убью, - прошипела я, уподобляясь моему липовому женишку. – Извращ-щенец…
Никаких фоток я подруге так и не отправила, мне уже было не до этого. Поддаваясь порыву неконтролируемой ярости, я вылетела из нашей комнаты, сбежала вниз и стремительно вышла на улицу. Я обвела территорию взглядом киллера, однако моя «черная дыра» еще не вернулась, и излить на него желчь не было никакой возможности. Зато была бабуля, то трясшая пальцем перед носом дочери, то тыкавшая им в сторону дома. Люся слушала ее, скрестив руки на груди. Римма задумчиво постукивала тяпкой по ладони в перчатке и глядела куда-то выше материной головы. В общем, женская половина коренного населения к согласию пока так и не пришла.
Зато я уже ни от кого прятаться не хотела. Я поглядела на свой телефон, зажатый в ладони, и хмыкнула, решив, что пришла пора показывать свои фотографии. Может, конечно, Костик вчера чем-то и похвастался Александру, но при мне как-то разговор до фотографий не дошел. Пора было сделать шах, ответив любезностью на любезность. Не смертельный удар, конечно, но утереть нос сколопендре можно. Медленно выдохнув, я растянула губы в улыбке и направилась к спорившим женщинам.
- Чтобы этой поганой шалавы в моем доме не было через пять минут! – требовала Анна Леонидовна.
- Твоем, мама? – полюбопытствовала Римма.
- Бабушка оставила этот дом мне, тебе и Родику…
- Но Родик и ты отказались от наследства, решив, что ухаживать за домом вам дорого, а приехать поваляться на травке вы сможете по-родственному. Мы даже оплатили налоги и нотариуса по твоему настоянию, если помнишь, и за Родика в том числе. А потом я переписала его на Люсю. Так что это дом никак не твой, не Родика и прочей родни. Он даже не наш – это дом моей дочери, и только она будет решать, кто здесь может находиться, а кто нет.
- Вероника приехала сюда вместе с Костей, и уедет вместе с ним, - отчеканила Люся. – Мы не будем ссориться с ребятами из-за твоей блажи.
- Да он только спасибо скажет! – воскликнула баба Нюра, и я перестала быть невидимым свидетелем спора.
- Дамы, зачем вы спорите? Анна Леонидовна, скоро мы с Костей уедем, не нервничайте. Ну, зачем родным людям ссориться? Мы уедем, вы останетесь, успокойтесь и помиритесь.
Баба Нюра обожгла меня злым взглядом, даже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Римма заговорила первой:
- А давайте-ка, девочки, пить чай. Обедать без наших мальчиков всё равно не будем, а в рот уже положить что-нибудь хочется. Что скажите?
- Я – за, - улыбнулась я.
- Я тоже, - не стала возражать Люся.
Баба Нюра немного помолчала, отвернувшись от нас, а затем, мазнув по мне взглядом, ворчливо сказала:
- Можно и чайку.
Уж не знаю, какой тумблер в ее голове щелкнул: может, решила не рубить сук, на котором сидит, может, осознала, что Колчановский уедет сразу за мной, а может уже созрел новый план, но за стол мы сели вполне спокойно. И разговор у нас потек очень даже легко.
Под сверлящим Анны Леонидовны я рассказывала о фирменных булочках моей мамы, которые сама научилась печь совсем недавно. Римма заинтересовалась и записала рецепт. Люся рассказала о круассанах в пекарне недалеко от их дома. Баба Нюра прихлебывала чай с вареньем из черной смородины из прошлогодних запасов дочери и пока не спешила заговорить. В общем, хрупкий мир был достигнут путем совместных усилий.