- Скорая? – удивился Александр. Он первым подошел к монитору, на котором отражались сразу несколько видов коттеджа, в том числе и ворота.
- Зачем? – опешила Римма.
- Анне Леонидовне стало плохо, - пояснила я. – Я вызвала. Все-таки десятый раз за сутки – это не шутки.
Дядя Миша бросил на меня непроницаемый взгляд, после подошел к зятю и… открыл ворота.
- Пусть посмотрят. Теща постоянно за сердце хватается, - сказал он без тени улыбки.
- Будет не лишним, - согласился Саша. Люся и Римма растерянно молчали, пока не понимая, как реагировать на мою выходку.
И вскоре бригада врачей уже поднималась на второй этаж, сопровождаемая Александром и Риммой с Люсей. Дядя Миша вернулся к столу, из-за которого я так и не встала, и поднял руку:
- Дай пять, - я усмехнулась, и мы ударили по рукам. – Можешь на меня рассчитывать в любое время дня и ночи, - пообещал Люсин отец, и я ответила:
- Запомню.
А через несколько минут спустился Колчановский. Он посмотрел на меня и произнес:
- Тигрик, поговорим?
- Поговорим, - согласилась я.
- Вера, - позвал дядя Миша и поднял вверх сжатый кулак, обещая поддержку и помощь.
Я улыбнулась ему и вышла вслед за шефом. Он обернулся ко мне, протяжно вздохнул, а после сказал:
- Перегиб.
- Да, - кивнула я. – Перегиб. Позволять два дня поливать себя грязью – еще какой перегиб. Шалава, проститутка, стерва, пьяница – я еще выдержала на твое благо, хотя ты ни разу меня толком не защитил, несмотря на обещания. Зато выставил из комнаты на радость старушке…
- Я просто не хотел обострять…
- Но марать грязью мою семью я не позволю, - продолжила я, не слушая Колчановского. – С меня хватит. Мы сейчас же уезжаем. Ты сам понимаешь, что дальше милой беседы не получится. Будет неловко и неудобно. А с бабой Нюрой еще и грязно. Извиняйся, и мы уезжаем.
- Указываешь? – прищурился Костик.
- Хорошо, я уеду одна.
- Договор…
- Плевать, - отмахнулась я. – У меня есть гордость. Завтра же напишу заявление на увольнение. Если есть совесть, дашь уйти с хорошими рекомендациями. По крайней мере, которые я заслуживаю на самом деле. Оговоров с меня уже достаточно.
- Так сильно задело? – уже спокойней спросил шеф.
- А как ты думаешь?
- Черт, - выругался Костик и отвернулся от меня, но уже через пару секунд снова обернулся и сжал мои плечи ладонями. – Извини. Я, правда, не думал, что всё так получится.
- Всё было неплохо, за одним нюансом.
- Понимаю.
Больше он ничего сказать не успел, потому что в дверях появился Саша. Я ткнула шефа кулаком в живот и указала взглядом назад. Костик обернулся.
- Шурик, мы уезжаем, - сказал он, не дожилась ни извинений, ни порицаний. – Прости, что так внезапно, но надо успеть проскочить пробку.
- Да я всё понимаю, - ответил адвокат. – Не обижайтесь, ребята.
- Всё в порядке, - ответила я. – Была рада знакомству.
- Да уж, - Александр потер затылок. – Могло бы быть и приятней.
- Извини, - сказал Костик.
- Да это вы нас извините. Кто ж знал, что так…
- Верунчик, - дядя Миша от дверей снова потряс кулаком. – В любое время дня и ночи.
- А тесть счастлив, - неожиданно весело заметил адвокат. – Он твой навеки, Вера.
Уже садясь в машину, я не сумела удержать любопытства:
- Как встретила фельдшера баба Нюра?
- Они вошли как раз в тот момент, когда она очень натурально стонала и держалась за сердце, так что возражений фельдшер слушать не стал. Когда я забирал сумку, баба Нюра сидела в проводах тонометра и портативного аппарата для ЭКГ, - ответил Колчановский. – Она была похожа на взъерошенного воробья. Там или врачи полягут, или старушка схлопочет в кои-то веки настоящий приступ. Но меня она, по-моему, любит уже меньше, таким взглядом смотрела, как на предателя.
- Какая потеря, - фыркнула я.
Он скосил на меня глаза:
- Все-таки ты – опасная женщина, - произнес Костик и вдруг расхохотался.
Глава 11
Глава 11
Понедельник. Он грянул в положенное ему время, сразу после воскресенья. Я проснулась в дурном настроении, и в этом, наверное, была уже моя вина. Когда Колчановский довез меня до дома, мне стоило настроиться на позитивную волну, радуясь окончанию спектакля и возвращению в родную съемную квартирку. Но вместо этого, оставшись наедине с собой, я, наконец, позволила желчи, скопившейся за два дня, прорваться наружу. Мне казалось, что выплеснув злость, я приду в норму, однако вот результат – я всё еще хочу убить шефа. Всю вину за произошедшее я взвалила на него. Просто так было проще не думать об объятиях и поцелуях. Но за всё надо платить, и я платила раздражением и выражением на лице «злобный гоблин».