- Иди на рабочее место, тигрик. Скоро приду. Будем отвоевывать твое кресло.
- Пойдут сплетни, - забеспокоилась я.
- Пункт первый: начальник всегда прав. Пункт второй: если сомневаешься, смотри пункт первый. Я придумаю, как это сделать лучше. – И закончил знакомым отстраненным тоном: - Вы свободны, Вероника Андреевна.
- Хорошо, Константин Георгиевич, - кивнула я и покинула шефово царство.
В бухгалтерию я возвращалась в приподнятом настроении. И не могу сказать, что больше радовало: то, что мне вернут кресло, что я получила денежку, на которую сейчас обязательно полюбуюсь в сообщении, или же, что Колчановский извинился, несмотря на то, что, в общем-то, был прав? Что он не стал задирать нос и просто поговорил, в отличие от меня. Я вчера, например, всю дорогу строила из себя обиженку. Фыркала, рычала и воротила нос. Костик, видя мой настрой, отложил разговор на сегодня, явно рассчитывая на мою холодную голову. А я продолжила накручивать себя дома, и утро из-за этого встретила… бабой Нюрой.
А еще было до одури приятно, что наедине он всё тот же Костик, с которым я познакомилась в пятницу. Впрочем, наш спектакль еще не окончен, и может быть, шеф просто хочет поддержать дружескую атмосферу, чтобы мы оставались естественными и органичными в своей игре… Да и черт с ним. Пусть так, зато сейчас он всё еще мой Костик, хоть и тайно. А целуется, между прочим, и вправду вкусно.
- Ой, мамочка, - пискнула я, хватаясь за щеки.
- Что-то сотворила? – послышался голос Алёны.
Я уже сидела перед компьютером и даже открыла рабочую программу. Обернувшись, я отрицательно покачала головой. После посмотрела на монитор и зажмурилась. Ужас какой! Я радуюсь тому, что наши липовые отношения продолжаются! Должна была бы просто принять к сведению, а я меня на лице блуждает глуповатая улыбочка при мыслях о поцелуях шефа.
- С этим надо что-то делать, - прошептала я, игнорируя взгляды коллег.
Вновь попыталась вернуться в накатанную колею «баба Нюра», но не ощутила злости. Напротив, поняла, что бесилась по дороге домой и дома из-за того, что фарс закончился, и до крика не хочется снова увидеть каменную маску истукана вместо живого блеска глаз и слушать официальное – Вероника Андреевна, вместо этого умилительного «тигрик».
Тряхнув головой, я только сейчас поняла, что сегодня пришла с распущенными волосами. Уж не потому ли, что шеф сказал, что так мне лучше? Вот теперь я рассердилась, уже на себя. Два дня, Вера! Всего два дня, и ты уже распускаешь нюни на мужика, с которым тебя связывают деловые отношения, поцелуи в которых лишь инструмент для достижения цели. И в этот момент я поняла, что сегодня пойду в разгул. Плевать, что понедельник, плевать, что завтра на работу. Обязательно с кем-нибудь познакомлюсь, чтобы сбить привкус сахарной ваты. Да, решено. Вечером у меня терапия и прочищение мозгов. А пока поработаем немного, иначе за что я в пятницу билась с пеной у рта?
А через час нам приказали собраться в конференц-зале. Недоумевая, мы всей толпой, бросив работу, устремились на призыв Константина свет Георгиевича. Я одна подозревала, что стало истинной причина сбора. Но не ожидала, что шеф подойдет к вопросу возвращения мне законного кресла с таким размахом. В общем, вскоре мы сидели на удобных мягких стульях, ожидая, когда Колчановский пояснит причину внеурочного собрания.
Он появился последним. Прошел своей царственной поступью к трибуне, поднялся на нее и оглядел своих подданных. На мне взгляд начальства не задержался, он скользнул точно так же, как по той же Жанне или по Лёхе с Тимохой. Я не обиделась. Сейчас я оставалось одной из множества теней, заполнивших конференц-зал.
- Господа, - наконец начал Колчановский, - мне хотелось бы поговорить с вами о работоспособности нашего дружного семейства. – Мы притихли, отлично зная, что после такого именования коллектива последует чей-то разгром, и точно кого-то похвалят. Я даже была почти уверена, что хвалить будут меня, и заволновалась, думая о последствиях. Поздновато, конечно, но теперь уже остается свято верить в извечную правоту начальника. – Меня неизменно радуют наши показатели. – Мы расправили плечи: - Однако не могу сказать, что доволен всеми, - головы ушли в плечи. – Не могу не отметить ваше трудолюбие. Однако я заметил, что остаются в неурочное время у нас, по большей части, рядовые сотрудники компании. В то время как начальники отделов исчезают, едва стрелки часов доходят до шести. Потом именно начальники идут ко мне, гордо показывая работу, проделанную их отделом, но я очень редко вижу докладные с просьбой о премировании тех, кто задерживается на работе, иногда до ночи. Если вы считаете, что я ничего этого не замечаю, то ошибаетесь. Подобное положение дел меня не устраивает. Отныне я буду следить за тем, как вы поощряете ваших людей, господа руководители. И первые, кого я лично хочу отметить, будут премированы внеурочно. По заслугам и награда. Итак, Смирнов Анатолий Николаевич, Лебедева Анна Владимировна, Смелягин Владислав Владиславович и Кольцова Вероника Андреевна – во-первых, примите мою личную признательность за ваше трудолюбие и ответственное отношение к делу. Именно этих четверых я чаще всего застаю на рабочем месте, когда офис пустеет. А во-вторых, ожидайте поступления благодарности в денежном эквиваленте. Госпожу Кольцову хочу поблагодарить особо. Мало того, что Вероника Андреевна была и остается ответственным работником, она не стала закатывать глаза, услышав мою просьбу, и выполнила поставленную перед ней задачу в собственные выходные. Вероника Андреевна, - я поднялась на ноги, - надеюсь, вам понравился мой скромный презент?