- Простите, Константин Георгиевич, я не совсем понимаю, о чем вы, - скромно произнесла я.
- О новом кресле. Оно ожидало вас сегодня в бухгалтерии, - пояснил Костик.
- Так это было для меня? – искренне изумилась я. – Мы думали, что это кресло для Эльвиры Степановны.
- К Эльвире Степановне у меня имеются свои вопросы, - тон шефа стал сухим. – Но об этом мы будем говорить с Эльвирой Степановной после собрания. Кресло – моя благодарность вам за понимание и проделанную работу. Хочется верить, что вы не станете пренебрегать вниманием руководства к вашим заслугам. Далее…
И он перешел к следующим персонам, которыми, оказывается, был недоволен. Отчитав полунамеками виноватых, чем еще больше их напугал, наш идол еще раз призвал коллектив к добросовестности и трудолюбию, и пожелал продуктивного дня, не забыв напомнить, кого он ожидает у себя в кабинете. После сошел с пьедестала и удалился в известном направлении.
Я бросила вороватый взгляд на Эльвиру, но ей было не до меня. Главбух уже мучилась, отыскивая изъяны в своей работе. А они были, я это знала. Зато меня догнали Лёха и Тимоха. Они пристроились с двух сторон, взяв меня в клещи.
- Теперь колись, - велел Лёха. – Почему орала полночи.
- А ты просиди над документами все свои выходные, - проворчала я. – Особенно, когда что-то не сходится. Посмотрим, как ты будешь искриться радостью.
- Ясно, - хмыкнул Тимофей.
За нашими спинами шла та самая коллега, с которой я столкнулась у бизнес-центра. Она слушала наш разговор, и я была даже рада этому, потому что теперь все вопросы отпали сами собой. Шеф загрузил меня работой на выходные, потому я сегодня пришла злая. И я не одна, кого отметили, а кресло просто дополнительный бонус. Мое кресло! Интересно, я получу официальную премию?..
Тут я даже застыдилась немного. Та сумма, которую мне перевел Костик, уже заменяла собой премию. Да и стоимость кресла… Ладно, пусть другие порадуются. Жадность – это плохо. Обожаю своего шефа!
Глава 12
Глава 12
- Ого, и куда мы такие красивые?
Я замерла на месте, с занесенной ногой для того, чтобы пнуть смятую банку из-под лимонада. Банка мне не мешала, но раздражала во мне эстета и моралиста, короче, оскорбляла взор своим местоположением посреди тротуара.
- Долго будешь изображать статую футболиста?
Ногу я опустила. После обернулась и уставилась на Колчановского, который обнаружился за моей спиной. В руках он держал букетик фиалок и бумажный пакет.
- Так куда собралась?
- Развлечься, - растерянно ответила я.
- В понедельник?
- Он не хуже любого другого дня…
- Хуже, - категорично заявил Колчановский и подошел ближе. – Вам завтра на работу, Вероника Андреевна. Придете в непотребном виде, придется лишать премий. И это после сегодняшних дифирамбов. Завистники будут злорадствовать. Оно вам надо?
- Не надо, - согласилась я, а после молитвенно сложила руки и протянула: - Ну, пожа-а -алуйста. Я совсем капельку, честное бухгалтерское.
- Ты не умеешь капельку, - возразил шеф. – У меня уже есть горький опыт общения с пьяным чудовищем, потому знаю, о чем говорю. По моему скромному мнению, женщину-напалм лучше не будить. Пусть эта сущность мирно дремлет. Понедельник не ее день.
- Но мне, правда, очень надо. Правда-правда. Я совсем немножечко разгуляюсь и сразу вернусь. Ну, Костя!
- Домой, - скомандовал сатрап, и я возмутилась.
По какому такому, простите, праву?! Сейчас я вольный человек, рабочий день закончился. Могу себе позволить, в конце концов! У меня, между прочим, деньги есть. Однако ничего этого я говорить не стала, но уперла кулак правой руки в бок и воинственно вопросила: