- Сашка стал моей соломинкой, - сказал шеф. – Дядя Слава и тетя Элла заботились обо мне, но они это делали по-взрослому. Возили меня к психологу, чтобы не осталось травмы, чем больше утомляли, чем помогали. С психологом я помнил о том, что случилось. А Сашка просто был рядом, отвлекал на игры, на проказы. Мне было проще, когда нас отчитывали, чем когда смотрели с участием, постоянно давя сочувствием. В конце концов, его родители признали, что мне лучше в общении с Шуриком, чем с психологом, и эта пытка закончилась. Ой, не начинай, - вдруг скривился Колчановский. – Не надо меня жалеть. Это случилось двадцать лет назад, я давно пережил и свыкся.
Я фыркнула и задрала нос, пытаясь скрыть раздражающее его сочувствие. Костя усмехнулся, и продолжил рассказ о себе. Больше близких родных у моего шефа не было. Дальние родственники не спешили брать его к себе, потому Поляковы и позаботились о мальчике, чтобы он не отправился в Детский дом. А когда подрос и выучился, ему помогли взять удачный старт в бизнесе: Поляковы и их друзья, хорошо знавшие Колчановских. Так что с этой стороны у Костика была неслабая поддержка и помощь. Результат известен – он своего не упустил.
- Почему ты закрылся? – спросила я.
- В смысле? – не понял шеф.
- Ты открыт только Саше и его семье, ну и с семьей Люси, потому что они в близком контакте с Поляковым. Сейчас со мной, но это вынужденно. А в остальном? Например, с женщинами. Ты же сознательно выбираешь тех, с кем заведомо не собираешься связать свою жизнь. Если бы не баба Нюра с ее манией твоей женитьбе на второй внучке, ты бы и с Кариной мог быть, пока не надоело. Так? И про женитьбу говоришь только как про выгодную сделку. Ты даже партнеров близко не подпускаешь. У тебя вообще есть друзья, кроме Саши?
- У меня много знакомых, - ответил Костя, - а друг один. От друга мне скрывать нечего, ну, кроме нашей сделки. А знакомые в близкий круг не входят, я не вижу повода быть с ними откровенным или открытым полностью. С партнерами я близок настолько, сколько нужно для пользы дела.
- А женщины?
- Мне так комфортно, - немного суше, чем раньше ответил шеф и перевел разговор на меня: - Так что там с неверным женихом? Был он на самом деле?
- Нет, - я улыбнулась. – Это чистый вымысел. Жених мне не изменял.
- Так значит, жених все-таки был? – оживился Костик.
- Если каждого ухажера называть женихом, то, да, можешь считать, что был, - проворчала я.
- А ты как считаешь?
- Что жениха не было.
- Ясно, подробностей не будет.
- Не будет, - кивнула я. – Эту тему я с тобой не стала бы обсуждать, даже если бы мы были настоящей парой. Ты же не стал бы мне рассказывать о своих женщинах?
- Не-а, - согласился Колчановский.
- Вот и я не вижу повода рассказывать тебе о моих мужчинах.
- А когда у тебя были последние отношения?
- Полгода назад, - ответила я и погрозила ему пальцем: - Это к делу не относится.
- Тогда расскажи про детство, - не стал настаивать шеф.
Вот так до ночи и проболтали. Может, проговорили бы и дольше, если бы я не начала зевать. После этого Костя поднялся на ноги:
- Пора закругляться, - сказал он. – Ложись спать.
- Можешь остаться… - это вырвалось помимо воли.
Колчановский на короткое мгновение задержал взгляд на моем лице, после скользнул по уже проторенному маршруту в декольте, а затем мотнул головой:
- Нет, будет лучше, если я поеду домой.
- Как хочешь, - не стала я спорить, уже жалея о том, что сказала. Меньше всего мне хотелось, чтобы он подумал, будто я навязываюсь или рассчитываю на что-то большее, чем наши деловые отношения. Однако озаботилась: - Ты выпил.
- Вино закончилось еще два часа назад, у меня уже светлая голова, а с ДПС я как-нибудь договорюсь, если мы встретимся, конечно, - возразил шеф.
На том и расстались. А утром я поехала к Костику домой с собранной еще с ночи сумкой. Много вещей не брала, это было лишним. Александр вряд ли полезет по шкафам, чтобы проверить там наличие моих курток и шубы, как не будет искать обилие платьев и нижнего белья. А если учесть, что я всё еще окончательно не переехала к Косте, то отсутствие большей части одежды вполне оправдано. Так что из шмотья было то, что осталось в чемодане. В сумке имелись другие мелочи.
Я не стала звониться в дверь, точно не зная, дома ли еще Колчановский, воспользовалась оставленными мне ключами. Вошла и поняла – дома. Кашлянув, чтобы прочистить горло, я набралась побольше наглой самоуверенности и громко возвестила:
- Я приехала.
Костик выглянул из спальни в еще не застегнутой рубашке.
- Ого, вот эта жажда поработать, - хмыкнул он. – Не спится?