- Привет, Константин Горыныч, - бодро приветствовала я шефа. – Соскучился?
- Истосковался, - усмехнулся он. – Что с моими занавесками?
- Теперь у тебя ядреные зеленые занавески в очаровательных ромашках, - ответила я, глядя на свое отражение. Отражение улыбалось.
- Какое очаровательное новшество, - я слышала по голосу, что Колчановский в этот момент тоже улыбается. – А мои обои?
- Розовые и все ангелочках.
- Боже, я буду жить в раю, - негромко рассмеялся Костя. – Главное, детей не нарожай. Ты – работник ответственный, с тебя станется. В городской квартире я детей не планировал.
- Поздно, - возвестила я, едва удерживая серьезный тон. – У тебя больше нет кабинета, там ползают пять очаровательных карапузов, и все в хомячках. Твое эго будет счастливо. Размер я восполнила количеством.
- Еще пара часов твоей деятельности, и я начинаю писать завещание. У меня только что случилось два инфаркта подряд.
- Хотя бы скажи, как назвать хомячков.
- Имя им – Легион, - ответил Костя, и я рассмеялась.
- Когда тебя ждать? – лифт остановился, и я вышла на лестничную площадку.
- Через пару часов вырвусь, - пообещал Колчановский. – Свалю всю намеченную работу на Седова и рвану к тебе.
- Хорошо, - ответила я, открывая замок под взглядом изумленной соседки – немолодой, но приятной ухоженной женщины. – Я жду тебя. Целую, - машинально добавила я.
- И я тебя, - ответил Костя и отключился.
Я обернулась к женщине, продолжавшей рассматривать меня.
- Добрый день, - улыбнулась я, как можно более приветливо. – Я – Вера, невеста Кости.
- Мария Гавриловна, - представилась женщина. – Очень приятно. А…
И я закрыла дверь, не желая вдаваться в долгие разговоры. После выдохнула, скинула туфли и, переобувшись, сразу направилась в гостиную. Теперь можно было продолжить создавать видимость, что здесь обитает влюбленная пара. Мурлыкая себе под нос какую-то песенку, от которой я помнила только мотив и пару-тройку слов, я достала из мешка рамки с фотографиями, извлеченными с флэшки.
Несколько штук я расставила по гостиной. Свою фотографию я отнесла в кабинет Костика и оставила ее на рабочем столе. Еще парочка украсила собой спальню. Еще одна отлично вписалась на полке на кухне. Последнюю фотографию я оставила для себя. На всякий случай. Вдруг недоверчивому адвокату захочется попасть и ко мне в гости. На этот случай у меня имелась фотография Колчановского в рамочке-сердечке.
Вернувшись в гостиную, я достала эту фотографию и некоторое время рассматривала мужчину, смотревшего на меня с полуулыбкой. Окружающий фон был скрыт сумраком, и только он был хорошо виден в свете свечей. Эту фотографию я сделала вчера. Мы и вдвоем сфотографировались, и эти снимки тоже были среди тех, которые я распечатала. Всего пара, иначе стало бы заметно, что это фотосессия одного дня – одежда-то не менялась.
- Каа, - улыбнулась я и провела по снимку кончиками пальцев. – Мой Каа… Вот черт.
Взяв фотографию, я убрала ее в свою сумочку, а сумочку унесла к ее сестрам. Всё, долой блажь, у нас ожидается встреча гостей, и как хорошая хозяйка, я должна к ней подготовиться. После этого я ушла на кухню, и время побежало.
В общем-то, Аннушка оставила запас готовой еды, но я решила внести свою лепту. Все-таки это наши гости… Да кому я заливаю?! Мне хотелось показать свои таланты шефу. А еще хотелось понравиться Саше и Люсе, уже по-настоящему понравиться, потому что они были дороги Косте.
- Ну, ты и дура, - ворчала я на себя, лупя по мясу молотком. – Набитая, - продолжала я сердиться, нарезая овощи. – В голове моей опилки. Не бе-да, - напевала я, кружась по кухне.
А когда немного угомонилась, шмыгнула носом и оперлась ладонью на стол, решив:
- Ничего, всё закончится, и голова встанет на место. Не встанет, соберусь и свалю в отпуск. Стребую, хоть за свой счет. Ничего-ничего, справлюсь. Да.
И вернулась к готовке, больше не насилуя себя требованием выкинуть дурь из головы. Будем плыть по течению, а там куда кривая жизни выведет. Где наша не пропадала? Что скажете, Вероника Андреевна?
- Полностью с вами согласна, Вероника Андреевна, - сказала я сама себе и едва не взвизгнула, когда за спиной послышался смешок.
Порывисто обернувшись, я обнаружила в дверях кухни Костика.
- И эта женщина считает меня эгоцентриком, - произнес он, усаживаясь рядом. – Я сам к себе по имени отчеству, да еще и вслух не обращаюсь.
Он потянулся к миске с намытыми огурцами, и я надавала шефу по рукам.
- Фу, какая злючка, - оскорбился Колчановский.