- Я уже понял, - проворчал Александр, протискиваясь мимо Колчановского.
Я обернулась к Костику, посмотрела на него и снова расхохоталась.
- Люся? – взгляды мужчин сошлись на виновнице моего истерического хохота.
- А я чего? – она округлила глаза, но предательское хмыканье все-таки прорвалось наружу, и супруг-адвокат нацелил на жену палец:
- Ты того, - усмехнулся он, усаживаясь рядом. – Что рассказала?
- Тигрик, водички? – заботливо спросил Костя, и я замахала руками, отлично зная, как он применит водичку. Проходили уже, вытирались.
Шумно выдохнув, я стерла с лица слезы, выступившие от смеха и, продолжая посмеиваться, сказала, выдавая Люсю с головой:
- А ты, оказывается, криминальный элемент. Даже ходку за хулиганство имеешь.
На кухне на короткое мгновение воцарилась тишина. Я обвела удивленным взглядом всех троих, не понимая причины неожиданного молчания.
- Я рассказала, как Костя разбил окно моим соседям, и вас забрали в милицию, - пояснила Людмила.
- Ну ты вспомнила, - проворчал Колчановский. – Мы были молоды и полны задора.
- Я бы сказал – нездорового энтузиазма, - усмехнулся Александр.
- Но цель была благородной, - заметила я.
- Это точно, - Шурик посмотрел на жену, и она ему улыбнулась.
Мне стало завидно – в их отношениях всё было честно. И их история была настоящей. Хотя я несправедлива, конечно. У меня тоже были свои истории, и у Кости. А вот у нас с ним… «Боится потерять тех, к кому привязан», - вдруг всплыло в моей голове. Я порывисто обернулась и встретилась взглядом с Костей.
- Кофе-то нальешь? – спросил шеф с едва заметной улыбкой. – Я тоже хочу.
Поднявшись на ноги, я отошла к кофе-машине, но снова обернулась – он всё еще смотрел на меня, и я поспешила отвернуться. Я попыталась переключиться с опасной фразы, сказанной Люсей на ее рассказ, но помимо воли вновь и вновь прокручивала в голове слова мадам Люсиль. Мне вспомнились вчерашние фиалки, и то, что Костик искал их специально для меня. А еще вспомнилось, как он ушел сегодня, пока я готовила, и вернулся с букетом белых лилий.
- Для полноты картины, - сказал шеф, вручая мне букет. А потом добавил: - Хотел купить розы, потому что ты колючка, а потом решил, что лилии больше отражают твою суть.
- Запахом? – спросила я, пряча за ехидством смущение.
- Хрупкостью, - ответил Костя и отправился переодеваться, а я изумленно спросила его вслед:
- Я – хрупкая?
- Ага, - ответил он, так и не обернувшись, - хрупкая. А колючки – это только защита. Ты ранимая, разве не так?
- Да я – брутальный кактус! – возмутилась я, скрывая за бравадой, как мне приятны его слова.
- Вот и я том же, - послышался смешок. – Напоминаю, я всё еще голоден.
- А ваза где?
- Я голоден! – возмутился шеф.
- Не шипи на меня, я хрупкая и ранимая. Нежная лилия, - напомнила я.
Костик высунул голову из комнаты, оглядел меня и ответил:
- Ты – брутальный кактус.
- Хам, - фыркнула я.
- Не-а, я покладистый и соглашаюсь со всем, что ты сейчас скажешь. Как мне еще выпросить тарелку похлебки и три корочки хлеба в собственном доме? - не согласился Колчановский. – Если не проникнешься, начну рычать. Считаю до трех. Один… два… два с хвостиком…
- Ой, как страшно, - ответила я. – Если еда будет пересолена, знай – это слезы.
- Тогда поплачь над корочками, я хлеб с солью люблю.
- Бесчувственное чудовище! – возмутилась я.
- Но чертовски обаятельное, - ослепил меня жизнерадостным оскалом шеф и снова скрылся в комнате.
- Самовлюбленное и эгоистичное, - проворчала я.
- Два на ниточке, - многозначительно донеслось из комнаты, и я, фыркнув в букет лилий, отправилась кормить дорогого работодателя…
Медленно выдохнув, я обернулась и обнаружила, что на кухне остался только Костя, Люся и Александр ушли обратно в гостиную, а я в своей прострации этого даже не заметила. Колчановский стоял за моей спиной, и когда я повернулась к нему, обнял мое лицо ладонями.
- Что-то не так? – спросил он, глядя мне в глаза. – Устала?
- Нет, - я выдавила улыбку. – Всё хорошо, и сил во мне, как в бабе Нюре – на роту пехоты во время марш-броска, - произнесла я, вспомнив оценку тещи дядей Мишей.
Шеф хмыкнул и провел большими пальцами по моим щекам.
- Ты – умница, - похвалил меня Костя. – Всё идет замечательно. И ужин был потрясающим. Мне всё понравилось.
- Это мамины рецепты, - смущенно уточнила я. – У нее еще вкусней получается.