- М-м, - протянул Костик. Его взгляд прошелся от моего лица к тапкам, вернулся к лицу, и он улыбнулся: - Могла бы не краситься и не сушиться. Оставила бы полотенце на голове, и было бы совсем по-домашнему. Настоящее семейное утро, - он хмыкнул, а я, игнорируя его слова, прошла к столу.
Уселась и осмотрела самого Колчановского. Он стоял у плиты и продолжал жарить яичницу. На Косте были надеты удобные домашние штаны, футболка и мой фартучек. Смотрелся шеф очень даже мило. Кстати, сам он был уже выбрит, намыт и пах своей туалетной водой. Тоже, значит, прихорашивался, интересно только: утренняя привычка или старался к моему пробуждению? Вряд ли он душится, как только открывает глаза.
- Ты не слишком долго жаришь яичницу? – спросила я, беззастенчиво пялясь на зад начальства, скрытый серой тканью его штанов.
- Это новая. Предыдущая остыла, пока ты мылась, пришлось выкинуть.
- Расточитель, - усмехнулась я.
- Заботливый, - не согласился Костя.
Он полуобернулся, подмигнул мне и снял сковородку с плиты.
- Извини, но яичница – это почти единственное блюдо, которое я умею готовить, - произнес он, раскладывая свой шедевр на две тарелки. – Так что будешь есть, что дают.
- Из твоих рук, босс, хоть манную кашу, - ответила я. – А я ее жуть как не люблю.
- А я овсянку не люблю, - поделился Колчановский, ставя на стол тарелки. – Мама варила вкусную манную кашу.
- Я с детского садика ее терпеть не могу, - я наблюдала, как Костя раскладывает на столе приборы и идет за тостами, уже лежавшими на тарелке. – Комочки, бр-р… Еще и подгорала часто.
- Какое у тебя печальное детство, - покачал головой шеф. – Я в детский сад не ходил, так что мою любовь к манной каше ничего не испортило.
- В школу-то хоть ходил? – я сделала глоток кофе, который последним появился на столе, и блаженно зажмурилась. Хорошо.
- В школу ходил. От звонка до звонка, - ответил Колчановский и пожелал: - Приятного аппетита, тигрик.
- Приятного, - произнесла я и спешно опустила взгляд в тарелку, чтобы скрыть смятение.
Слишком всё это было… словно мы и вправду были близкими друг другу людьми. Впрочем, общее дело сближает, а имитация чувств… рождает чувства? А может все-таки временный эффект? Может, пройдет, когда мы придем к логическому финалу, а всё это притяжение лишь следствие перевоплощения? Ведь может такое быть? Вполне. Почему нет?
- О чем задумалась?
- А?
- Тост на, - усмехнулся Костик, протянув мне тост, уже намазанный маслом. – О чем думаешь?
Я пожала плечами и захрустела тостом, не желая делиться своими размышлениями.
- Тебе нужно будет прийти на работу, чтобы написать заявление на отпуск, - Колчановский не стал настаивать на ответе на его вопрос. – Если его принесу я, будет уже подозрительно. Заявление на отгул я сунул секретарю и велел принести мне вместе с остальными бумагами. Сказал, что мне передали, но у меня сейчас нет времени читать. Если так поступлю во второй раз…
- Но я не явилась сегодня. Эльвира, наверное, рвет и мечет…
- Плевать на Эльвиру. Завтра принесешь справку от врача. Сегодня отдыхаем, мы заслужили.
- Где я возьму справку?
- Не проблема, - отмахнулся Колчановский, - сделаем. Стоп, - я подняла на него взгляд. – На черта нам заявление? Оформим больничный. В отпуск пойдешь, когда он тебе будет нужен. Да, так будет лучше.
- Как у тебя всё просто…
- Всё усложнять – это твой талант, - ответил довольный собой Константин Горыныч.
- Ну конечно, - усмехнулась я. – Пока ты не втянул меня в свою авантюру, в моей жизни сложностей не было.
- Как и развлечений, - он отодвинул в сторону опустевшую тарелку и взялся за чашку с кофе.
- Так вот как это называется, - покивала я.
- Именно, Вероника Андреевна, именно! – воскликнул шеф. – А теперь заканчивайте завтрак и поедем займемся делом – заразим вас чем-нибудь этаким. Как вы смотрите на сибирскую язву или бубонную чуму?
- Резко отрицательно, голубчик, - ответила я. – Не берут-с меня эти болячки, не берут-с.
- Да вы – всадник апокалипсиса, дорогуша? А ведь я что-то такое в отношении вас и подозревал.
- Да и ваши рога под шляпой не спрячешь, батенька, - заметила я.
- Так вы думаете, душа моя, что я дьявол? – живо заинтересовался Колчановский, подперев щеку кулаком.
- Змей-искуситель вы, друг мой, - ответила я, и шеф изломил бровь:
- Вот как? – произнес он неожиданно бархатистым голосом, от которого со мной случилось нашествие приятных мурашек. – Стало быть, я вас искушаю?