Коротко вздохнув, я ответила:
- Договор о неразглашении.
- Ты во что ввязалась? Полиция? ФСБ? ЦРУ?! – округлила глаза Лёлик. – Мать, ты что творишь без надзора?
- Лёль, будь человеком! – возмутилась я. – У меня трагедия всей новой жизни, а ты ко мне с глупостями пристаешь.
- Ничего себе глупости, - проворчала подруга. – Новое платье не оценила, меня в нем не лайкнула. На звонки отвечаешь раз через десять. Темнишь, изворачиваешься, на работе не работаешь… О-па! – Лелик, уже откупорившая бутылку, отодвинула ее в сторону и прищурилась: - А ты-то почему не на работе? То тебя из офиса плюшками не выманишь, а то вдруг явилась ни свет ни заря.
- Болею я, - заявила я. – Душа у меня, Лёлик, болит, - и я ударила кулаком себя в грудь.
- Чего?!
Лёля внимательно осмотрела мой розовощекий облик, хмыкнула и разлила вино.
- Ну-ну, - изрекла она, поднимая бокал. – За здоровье.
- За душевное, - уточнила я.
- И за него тоже, - согласилась подруга, и мы чокнулись бокалами.
День покатился к вечеру со страшной силой. Лёля, как умная и коварная женщина, дала мне высказаться по поводу дяди, старательно наполняя наши бокалы. Поддакивала, возмущалась, стучала кулаком по столу – в общем, поддерживала, как могла. Толик, вернувшийся с работы домой, посмотрел на наш святой женский союз и ретировался, не забыв сказать свое веское мужское слово:
- Отдыхайте, девочки, не буду вам мешать.
- Умница моя, - умилилась Лёлик и сурово вопросила вслед: - Куда?
- К Димке схожу, - ответил опытный супруг.
- Смотри мне, - погрозила подруга мужу.
- Обязательно, - кивнул он и растворился за пределами квартиры.
- За умных мужиков, - предложила следующий тост Лёля, и я задрала нос:
- Не буду.
- Чего это? – опешила подруга.
- От умных все беды, - ответила я.
- Поясни, - посуровела Лёлик.
И я начала свои путанные и извилистые пояснения, всё еще избегая называть имена и события. Моя речь изобиловала всхлипами, трагическими нотками и восклицаниями на надрыве. Всё это было приправлено пьяными слезами и периодическими театральными паузами для усиления эффекта и попытками справиться с потоком откровений. Но винная бомба уже рванула, и меня несло по кочкам и выбоинам повествования.
Лёлька явно пыталась вникнуть в мою историю, но пока мало что вынесла из нее. Наверное, даже жалела, что мы допиваем вторую бутылку. В любом случае, как умная и, повторяю, коварная женщина, она своего добилась – часть правды я на нее все-таки вывалила.
- Я ж к нему всей душой! – в душевном надрыве восклицала я. – Себя не жалея, на кровати… А он глазами своими синими смотрит… - мой голос пошел на понижение и затих на трагическом полушепоте. Но уже через минуту умиленно всхлипнула: - А глаза какие… озера! Как посмотрю, так тону, только пузыри пускаю. А он… Он! Даже не позвонил…
- Имя, сестра! – сыпала цитатами подруга, заходясь от любопытства: - Скажи его имя!
- А имя какое… - продолжала я пускать розовые пузыри. – Какое у него имя…
- Какое?! – зарычала Лёлька. – Мать, не томи!
Я скинула голову и дала откровение:
- Чингачгук, - а после я откинулась на стенку, возле которой стоял мой табурет, мечтательно прикрыв глаза. – Большой змей.
- Э-э… в смысле, то самое?
Я приоткрыла глаз и посмотрела на подругу. Она, как завзятый рыболов, развела руки, пытаясь изобразить потенциальный размер того самого. Я отмахнулась и протянула:
- Каа-а. А меня, знаешь, как называет? Тигрик, - я снова вздохнула и вдруг с силой ударила кулаком по столу: - Два дня не звонит!
- Гад какой, - снова посуровела Лёлик. – А ты звонила?
- Я за мужиками не бегаю, - ответила я. – Гордая.
- Все наши беды от гордости, - вздохнула подруга. – И от мнительности. Ты вот сопли на кулак наматываешь, а он, может, в делах весь.
- Конечно, в делах, - возмутилась я подругиным сомнениям. – Мы же завтра во Францию улетаем. На неделю.
- Ну, ты вообще-е, - протянула Лёлик, разом теряя женскую солидарность. – Ее мужик во Францию везет отдыхать, а она сидит на него жалуется. Меня бы Толик позвал, я бы пищала и визжала от радости, а ты... ты неблагодарная, - вынесла она вердикт.
Я оскорбилась:
- Да что б ты понимала! Это же не по любви, это по делу!
- Так, - мотнула головой подруга, - давай сначала. Ты была с ним, знаешь, что у него большой змей, а летите не по любви, а по делу?
Я поморгала, пытаясь понять, о чем она говорит. Осознала и округлила глаза: