- Дура что ли?! – возмутилась я, покрутив пальцем у виска. – Ничего у нас не было! Он змей по своей сути, а про это я понятия не имею. Больно надо, - я фыркнула и передернула плечами, а в глазах Лёли мелькнула жажда убийства.
Она громко сгрызла половинку яблока, после нацелила на меня палец и вопросила:
- Так было у вас что-то или нет?!
- Конечно, нет, - ответила я, качая головой. – Ну, ты совсем уже.
- Это ты, мать, совсем, - ответила подруга и постучала кончиком указательного пальца по лбу. – И меня с ума сведешь. То кровать, то ничего не было. Отношения деловые, а рыдаешь, что не звонит. Еще и во Францию на неделю. И в глазах тонешь. Что происходит?!
- Полный бред, - махнула я рукой, и Лёлик подвела итог:
- Факт.
Мы замолчали. Я продолжала свои страдания, усиленные возлияниями, подруга о чем-то думала. Наконец, отодвинула тарелку с фруктами и шлепнула по столу ладонью.
- Давай, звони ему, - велела она.
- Зачем? – удивилась я.
- Надо выяснить всё раз и навсегда, - безапелляционно заявила Лёля. – Что он порядочной девушке голову дурит? Дурит же?
- Ну…
- Значит, дурит, - уверенно кивнула моя подруга. – Звони.
Мне вдруг показалась эта идея правильной и даже логичной. Я полезла в сумочку, нахмурилась и перевернула ее над столом, вытряхнув всё содержимое – телефона не было. И тут моя затуманенная винными парами память нарисовала мне журнальный столик, на котором стоял портрет Костика, а рядом телефон. Взбодренная звонком дяди, а после приглашением подруги, я, кажется, оставила опасный носитель информации дома.
- Ну? – спросила Лёлик.
- Не буду звонить, - хмуро ответила я. – Телефон дома забыла.
- Звони с моего.
- Я номера не знаю, - снова всхлипнула я. – Он мне сам его забил, а я не запоминала. Еще и назвал, знаешь как? Любимый, эх….
- Ну, сволочь! – вознегодовала Лёля. – Любимый, значит, а сам хвостом вертит? Где ты его откопала?
- Сам пришел, - буркнула я и поднялась на ноги.
- Ты куда? – спросила подруга.
- К нему, - мрачно возвестила я. – Если змей не ползет к пиранье, пиранья сама приплывет. – И отмахнулась: - Не забивай голову.
- У меня уже нет головы, - честно призналась Лёлька. – Ты мне ее взорвала вместе с мозгом. – Она пару секунд подумала: - А может не надо домой? Ты такая… уставшая. По телефону-то не видно. А тут завалишься, раскрасавица.
- Я в порядке, - заверила я, придерживаясь за край стола.
- Может я с тобой?
- Нет. – Я потянула носом и мотнула головой. – Сама.
- Мать, ты ненормальная, - произнесла Лёлик: то ли с восхищением, то ли увещевая – я не разобралась. Но сильно настаивать ни на своей компании, ни на том, чтобы я отказалась от затеи, не стала. Если нетрезвая женщина что-то втемяшила себе в голову, она – локомотив. А Лёля на путях стоять не хотела.
Однако к такси отправилась вместе со мной и добросовестно записала номер.
- Во избежание, - наставительно сказала она. - Удачи, мать, но лучше домой.
- Угу, - кивнула я и села в машину.
Мой боевой дух был на высоте. Пьяное сознание напрочь отмело все трезвые размышления, благополучно забыло о договоре и о том, что еду я скандалить и выяснять отношения, по сути, к совершенно чужому для меня человеку. Сейчас мое решение казалось правильным. И плевать, что это я влюбилась в шефа, как последняя дура, а что творится в его голове, знает только он. Сейчас во мне пробудилась женщина-напалм, и она вела меня навстречу собственному позорищу.
В такси я натянула на себя маску чопорности, упорно пытаясь казаться трезвой, но, кажется, водителя моя надменность не впечатлила. Он забрал деньги и подмигнул:
- Пятница удалась?
- Не понимаю, о чем вы, - ответила я высокомерно и, оступившись, схватилась за открытую дверцу машины.
- Ну-ну, - усмехнулся таксист.
Я распрямилась, независимо повела плечами и зашагала во двор. Моя личность была уже известна, потому ни охрана, ни консьерж меня не задержали. В лифте я привалилась спиной к стенке и протяжно выдохнула. «Хорошо» постепенно переходило в «тяжко». Тихо выругавшись, я поворчала на подругу с ее поддержкой и шагнула навстречу уже знакомой соседке, как только дверцы лифта открылись. Женщина несла на руках тонконогую лупоглазую собачонку. Собачонка потянула носом и издала визгливое:
- Тяф-тяф!
- Сама такая, - ответила я и кивнула соседке.
Та провожала меня взглядом, стоя с открытым ртом. Но мне сейчас было на это наплевать. Порывшись в сумочке, я выудила связку ключей, на которой всё еще висел ключ от квартиры Колчановского, и, потыкав в замок, наконец, победила дверь и вошла в квартиру.
- Эй! – грубовато крикнула я. – Счастье мое, ты дома?