Квартира ответила настороженной тишиной. Он с Лизой – выдало пьяное сознание женщины-напалма, и я устремилась к спальне. Но там царили тишина и пустота, только моя сорочка была аккуратно развешена на спинке кресла, куда я ее кинула с нарочитой небрежностью. Вещи было решено не забирать, чтобы не мотаться с чемоданом туда и обратно, даже моя косметика осталась здесь, дома запасы еще оставались.
- Хм…
Я обошла все комнаты, побывала в ванной, а после свернула на кухню. Следы пребывания в квартире Аннушки я увидела, как только заглянула в холодильник, но больше ничего нового так и не нашла. Ни забытой помады, ни белых волос на расческе, - ее я тоже осмотрела. Вообще ничего подозрительного. И хозяина квартиры тоже не было.
- У нее, - поняла я. – Он сейчас у своей драной кошки. – Выдохнула и, гаркнув: - Да пошел ты! – убралась из квартиры, еще до конца не решив, что буду делать дальше. Хотелось рвать и метать с одинаковой силой, как и поплакать от жалости к себе.
Уже стоя на улицы, я подставила лицо ветру. Он немного освежил, и в мозгу родилась, наконец, действительно правильная мысль – домой. Такси я ждала за шлагбаумом, воинственно задрав нос под взглядами охраны. Мои мысли вновь и вновь возвращались к Колчановскому. И чем больше я думала о нем и своих подозрениях, тем точней становился курс дальнейших действий. Добраться до телефона – это перво-наперво, позвонить мерзавцу и высказать всё, что я о нем думаю. Именно так. В общем, женщина-напалм продолжала править бал.
- Куда? – спросил таксист, когда я уселась в машину. По его выражению лица можно было сразу понять, что пьяная пассажирка его не вдохновила.
- Домой, дядя, - ответила я, деловито разваливаясь на заднем сиденье.
- Куда домой? – в голосе водителя появилось первое раздражение.
Адрес я назвала, на этом затлевший конфликт угас, так и не вспыхнув, и мы доехали до моего дома в гробовом молчании. Я продолжала гонять по кругу свои фантазии и нелепые претензии, таксист вел автомобиль, спеша избавиться от гневно сопящего груза. Во дворе мы расстались почти друзьями, по крайней мере, без претензий. Он уехал с моей купюрой, я осталась, радуясь тому, что скоро смогу окислиться в родной кровати. Но сначала…
На свой этаж я поднималась, ощущая всё более нарастающую усталость, все-таки близость стен, за которыми можно укрыться, расслабляет. У входной двери я сунула руку в сумочку и охнула – ключей не было! Я перерыла содержимое аксессуара, потрясла им, но связка ключей на меня так и не выпала. Похоже, забыла дома у шефа.
- Вот дура! – выругалась я и ударила по двери ногой. Дверь открылась. – О-о-о...
Я шагнула в квартиру и остановилась, потому что из комнаты доносился звук включенного телевизора. Телефон забыла, дверь не закрыла, телевизор не выключила. Что я еще забыла сделать? Округлив глаза, я бросилась в ванную, но здесь всё было сухо и чисто.
- Слава Богу, - выдохнула я, вытирая со лба выступивший пот. Мне еще не хватало затопить соседей, еще и в преддверии появления незваного гостя.
Выйдя из ванной, я скинула с ноги сначала один туфель, затем второй и поковыляла в комнату, придерживаясь за стену. Звонить кому-то мне хотелось всё меньше, желание лечь и заснуть возобладало над всеми душевными травмами.
- Хороша-а.
Я остановилась на пороге комнаты и уставилась на… Костика, растянувшегося на моем диване с пультом в руке. Он рассматривал меня с непроницаемым лицом. Наконец, сел и спросил:
- У тебя, я смотрю, пятница стабильно пьяница. Где сегодня наливают?
- Ты здесь откуда? – спросила я, еще не до конца веря собственным глазам. По всем моим фантазиям, которым я верила, как самой себе, он сейчас должен кувыркаться с Лизой, может еще с кем-то, но не лежать на моем диване в явном ожидании моего появления.
- С работы, - ответил Колчановский и поднялся с дивана. – Какого черта не берешь с собой телефон?
- Ты как сюда попал?! – очнулась я.
- Двери надо закрывать, - сказал шеф, подходя ко мне ближе. – Где была?
- У подруги, - с вызовом ответила я. – А тебе-то что? Два дня не вспоминал, и нате вам, нарисовался, не сотрешь.
- Вообще-то я работал, - напомнил Костя. – Вчера вообще до ночи сидел в офисе, разгребал кучу дел, чтобы с чистой совестью уехать завтра.
- Ах, ну да! – патетично воскликнула я. – У нас же следующий акт бесконечной пьесы «Вечная любовь». А позвонить минуты не нашлось?
Колчановский наблюдал за тем, как я прошла к креслу, уселась на него и взяла в руки телефон. Пять пропущенных от «Любимого», даже сообщение в наличии: «Тигрик, еду к тебе». Как мило!
- Значит, ждала моего звонка? – он остановился рядом, продолжая разглядывать меня сверху вниз.