- Надо больно, - фыркнула я. – Я отдыхала.
- Потому и не звонил, чтобы не надоедать.
- Ну и дурак.
- А ты – алкаш.
Меня в одно мгновение подкинуло с кресла. Я покачнулась, и шеф придержал меня за плечи. Воспользовавшись его поддержкой, я уперла левую руку в бок и потрясла пальцем правой перед носом Колчановского:
- А не на-адо. Вот не надо мне тут, - скандальным голосом произнесла я, – понимаешь. Я, между прочим, свободный человек. Я право имею!
- Угу, - деловито кивнул Костя. – Сейчас ты мне мозг имеешь, но демократию никто не отменял. Высказывайся.
- А я и скажу, - надменно ответила я. – Ты, Костя, знаешь ты кто?
- Кто? – с любопытством спросил шеф.
- Ты… Ты… - и я выдохлась. – Да пошел ты. Отпусти меня.
Он усадил меня обратно в кресло, отошел к дивану, где лежал пульт, после выключил телевизор и вернулся.
- Котлетки у тебя вкусные, - сказал он совсем уж неожиданное. – Я тут похозяйничал. Есть хотелось, думал, вместе поужинаем, но пришлось трапезничать в одиночестве. Ты ведь не против?
- На здоровье, - буркнула я, соображая, что дорогой гость успел не только полежать на моем диване и посмотреть мой телевизор, но еще и совершить налет на мой холодильник.
Костик присел на корточки и заглянул мне сквозь сумрак в глаза:
- Скучала?
- Вот еще, - я отвернулась.
- А я скучал.
Повернув к нему голову, я попыталась рассмотреть лицо шефа, но оно двоилось, пришлось закрыть один глаз. Колчановский усмехнулся, наблюдая за мной, и я скривилась:
- Вот только не надо врать.
- Это правда.
Мне хотелось ответить что-нибудь едкое, чтобы он понял, что не на ту напал, и я его насквозь вижу. Но язвить и выяснять отношения, было уже лень. Я вздохнула и ворчливо попросила:
- Водички принеси.
- Хорошо, - ответил Костя и поднялся на ноги.
Он вышел из комнаты, а я бухнулась назад в кресло, свернулась калачиком и на минутку прикрыла отяжелевшие веки. Когда Колчановский вернулся, я уже не слышала. Зеленый змий победил обаяние Константина Горыныча и отправил меня в глубокий алкогольный нокаут…
Глава 17
Глава 17
- Восстань, упырица, испей свежей кровушки.
- Брысь, - отмахнулась я, зарываясь головой под подушку.
Одеяло отлетело в сторону, подушку с меня сдернули, и я порывисто обернулась. Костик стоял радом с диваном со стаканом в руке.
- Похмелись, пьянь.
Дежа вю? Я осторожно села, стараясь не делать резких движений, и поганец Колчановский пропел:
- Опять суббота, опять похмелье.
И на меня обрушились события вчерашнего дня. И то, что я вывалила на Лёльку, и то, что ездила к шефу домой, и что он опять увидел меня в состоянии «Шальная императрица». Застонав, я закрыла лицо ладонями.
- Головка болит? – больше ехидно, чем заботливо спросил Костя.
- Муки совести, - отозвалась я. – Мне стыдно. Уйди.
- Нет уж, я буду тебе немым укором, - воспротивился шеф.
- Точно немым? – с надеждой спросила я, глядя на него сквозь раздвинутые пальцы.
- Не дождешься, - сверкнул он жизнерадостным оскалом и сунул мне стакан. – Выпей, легче будет. Я ради твоего здоровья даже домой съездил, когда ты заснула. А ты – путешественница. – Я посмотрела на него поверх стакана: - И у меня побывать успела. А говоришь, что не скучала.
- Соседка настучала? Или консьерж? – спросила я и снова спряталась за стаканом с чудодейственным снадобьем.
- Ключи на кухонном столе, - усмехнулся Колчановский.
Я ничего не ответила, слов не было. Был стыд, а слов ни буквы. Я подтянула к себе подушку, снова улеглась, в ожидании эффекта от полезного пойла, и закрыла глаза, но сразу же их приоткрыла, чтобы подглядеть за шефом. Он отнес пустой стакан на журнальный столик, уселся в кресло и взял в руки собственный портрет. Я глаза закрыла, однако посчитала своим долгом сообщить:
- Это на всякий случай, если бы Поляковы собрались завалиться ко мне в гости.
- Я так и понял, - ответил Костик и велел: - Вставай, гулена, нам через три часа надо быть в аэропорту.
- Я умираю, - попыталась я воззвать к сочувствию Колчановского.
- Тебя оглоблей не перешибешь, - не вошел в мое положение шеф. – Вставай, в самолете доумираешь.
- Ненавижу тебя, - буркнула я и села, ощутив, что голове начало светлеть.
- Врешь, - уверенно ответил Костик и вышел из комнаты, не забыв сказать: - Жду на кухне. На ванную не больше получаса.
- Тиран!
- Какой есть, - услышала я удаляющийся голос и покривлялась ему вслед.
Пока я стояла под прохладным душем, жизнь постепенно вновь наполнилась красками. Похмелье постепенно отпускало, оставляя мне бесконечные воспоминания о вчерашнем дне и новые страдания. Но если вчера я страдала по шефу, то сегодня исключительно из-за себя. Очень не хотелось думать о том, что вчера меня несло по кочкам, но вот этого как раз и не получалось. Снова и снова я морщилась, мотала головой, пытаясь отогнать картинки из ушедшего дня, и называла себя самыми нехорошими словами, однако облегчения так и не наступало.