- Успокойся, - усмехнулся Колчановский. – Ты переодевалась без моего присутствия. Я вышел из комнаты. А когда вернулся, ты уже лежала под одеялом. Я ничего не видел. Расскажешь, из-за чего вчера гульнула?
- А надо? – я развернулась к нему и посмотрела в глаза, в который раз ощущая, что захлебываюсь их синевой.
- Ну, любопытно, - ответил Костя. – Из-за меня?
- Чего?! - изумилась я и спросила, не скрывая иронии: – Корона на уши не давит?
- Ты переживала, что я не звонил, высказала свое негодование, даже у меня дома побывала. Я имею аргументированное мнение о том, что я невольно способствовал твоему моральному падению.
Я поморгала, глядя на его серьезную физиономию, и хохотнула. После развернулась и направилась к выходу из кухни. Нет, конечно, там одно наложилось на другое, но из-за Кости бы к Лёлику не помчалась. Мне и на диване неплохо страдалось. А если бы хотелось напиться по этому поводу, то бутылочка «Мартини» у меня еще с восьмого марта стоит не открытая. Нет, душевные терзания не могли сравниться с главной причиной моего, как там сказал Колчановский, морального падения. Вот это действительно была трагедь вселенского масштаба.
- Тогда почему? – он нагнал меня, и в комнату мы уже входили вместе.
- Да какая разница? – ответила я, открывая шкаф, где висел подготовленный для поездки миленький сарафанчик.
- Если начинаешь говорить, то имей привычку договаривать, - Колчановский уселся в кресло, закинул ногу на ногу и выжидающе посмотрел на меня. – По какой причине случился стресс в эту пятницу?
- Это неважно, - отмахнулась я.
После бросила взгляд на всё еще разобранный диван и направилась к нему, чтобы привести комнату в порядок. Но когда проходила мимо шефа, он перехватил мою руку и дернул на себя. Охнув, я упала на его колени. Возмущенно фыркнув, попыталась освободиться, но не вышло.
- Договаривай, - велел Костик. – В конце концов, на данный период времени ты – моя женщина, и я хочу знать, что взбудоражило мою женщину.
«Моя женщина» - это было нелепо и приятно одновременно. Я даже несколько растерялась, не понимая, как отреагировать: напомнить о вранье, или броситься на шею, вереща от радости. Первое мне показалось более правильным, но остановилась на третьем варианте.
- Прекрати меня допрашивать, - сухо произнесла я. – Будешь готов открыть свою душу, я открою свою в ответ. Хочешь быть откровенным? – Костя промолчал, и тогда я снова уперлась ему в плечи ладонями. – Тогда отпусти и дай мне собраться. У нас самолет и продолжение спектакля.
Костик разжал руки, и я встала с его колен. Раздражение, которое я сегодня не ожидала из-за угрызений совести, все-таки появилось. Какого, простите, черта он настаивает на моей откровенности, если не хочет быть откровенным в ответ?! Я, значит, должна быть перед ним душа нараспашку, а он будет свято хранить свои маленькие тайны? Оне, видите ли, знать желают, а вы, Вероника Андреевна свой нос в чужие дела не суйте, вам по статусу не положено.
Убрав постельное белье, я переместилась обратно к шкафу. Сердито фыркая, спряталась за открытой дверцей, раз уж господин Колчановский задом не двинули, чтобы оставить меня наедине с собой в момент сборов. Затем, вспомнив о зеркале за спиной, я порывисто обернулась и успела увидеть, как голова шефа отвернулась. Да и черт с тобой, подглядывай вуайерист несчастный. От меня не убудет, главное, чтоб себя ненароком показывать не начал. Я представила, как Костик выпрыгивает на меня из-за угла и, распахнув плащ, выкрикивает:
- О-па!
Хмыкнув, я расправила сарафанчик и отошла к зеркалу, натянув на лицо маску невозмутимости. Присела на низкий пуфик и взялась за баночку с кремом. Не смешно, не смешно, не смеш…
- А-а-а, - провыла я, откидывая голову назад, и все-таки расхохоталась.
А когда сумела подавить смех, обнаружила Костика за своей спиной. Он склонил голову к плечу и наблюдал за мной. Медленно выдохнув, я принялась за полубоевой раскрас. Колчановский присел за моей спиной, и его ладони, скользнув по талии, сошлись на животе. Затем уместил голову на моем плече, и смеяться мне расхотелось.
- Вернись на кресло, - попросила я.
- Мне и тут неплохо, - ответил он, устраиваясь поудобней. – Продолжай.
Ну, конечно, вот именно в такой компании я и хотела продолжить. Мало того, что сопит в ухо, так еще и наблюдает, нарушая всю интимность процесса подготовки и самого нанесения макияжа. Ну, какой женщине такое понравится?
- Уйди, деспот! – возмутилась я.
- Зануда, - фыркнул на меня шеф.
Костик послушно отошел. Я, наконец, вздохнула с облегчением и продолжила колдовать над своим лицом. Колдовать-то особо было не над чем. Не вечерний макияж, хвала небесам, но без шефа, торчавшего за спиной любопытной глыбой, стало и вправду комфортней.