Закончив приводить в порядок лицо и волосы, я подправила помаду на губах и улыбнулась своему отражению. Теперь мне вспомнился совсем другой момент из вчерашнего дня, и я обернулась к Колчановскому.
- Значит, ты скучал?
- А тебе-то что? – спросил он, намеренно вредничая. – Ты же по мне не скучала?
- Не-а, - я мотнула головой, даже не стремясь спрятать предательскую улыбку.
- И моего звонка не ждала?
- Не ждала. Дел было по горло, вообще на телефон внимания не обращала. Даже забыла его, сам видел.
Костик поднялся с кресла, приблизился ко мне и поддел кончик моего носа согнутым пальцем:
- Врушка, - усмехнулся он, рассматривая меня с улыбкой.
- Мы никуда не летим? – деловито уточнила я, уходя от ответа. – Можно раздеваться?
- Ну, если хочешь, чтобы мы точно никуда не полетели, можешь раздеться, - ответил шеф, подцепив пальцем лямку сарафанчика, и она заскользила по плечу вниз.
Опешив, я округлила глаза.
- Ты это чего? – спросила я вдруг севшим голосом.
- А сама как думаешь? - ответил он и потянулся ко второй лямке.
Я шлепнула ему по руке и устремилась к двери, чтобы спрятать заалевшие от смущения и предвкушения щеки.
- У нас нет времени на глупости, – строго сказала я, подхватывая свою сумочку. – Нас ждут великие дела! Вперед, mon ami, гастрольный тур отменить невозможно!
- Какая самоотдача, - проворчал за спиной Колчановский и вдруг хохотнул: - Обожаю тебя пугать. У тебя глаза в два раза больше становятся. А главное, мотивация вырастает до небес. Так страшно поддаться искушению?
Я остановилась, и он отшатнулся, чтобы не налететь на меня. Обернувшись, я склонила голову к плечу и, прищурившись, посмотрела в глаза шефу.
- Поддаться? Страшно. Всегда страшно, когда нет будущего, - ответила я, и направилась к двери, не дожидаясь ответа.
Его и не последовало – Колчановский промолчал. Шутки шутками, но свой взгляд на собственную жизнь, шеф уже успел обрисовать предельно четко. Конечно, хотелось бы узнать, что он ко мне неравнодушен так же, как и я к нему, и что готов выйти за рамки договора и нашего сценария, но вероятность такого исхода была процентов десять, если не меньше. И его слова о том, что он скучал, я расценивала трезво. Мы весело общаемся, всаживая друг в друга шпильки. И времени провели рядом немало, так что, вновь натянув на себя маску истукана, Костя должен был заскучать. Со мной ему, наверное, и вправду было комфортно, как и мне с ним.
Я даже не исключаю, что он мог увлечься. Этому должна немало способствовать его детская трагедия. Он лишился семьи, жил у чужих людей. Они относились к нему хорошо, но не могли заменить тепло, которое мальчик получал с родными родителями. Хотя бы инстинктивно, но Колчановский должен тянуться к душевному огоньку. А мы с ним вполне успешно разыгрываем счастливую семейную жизнь.
Женщины, которых он подпускал к себе, были чем-то вроде обязательного приложения, к которым Костя не испытывал ничего, кроме желания. А у нас, хоть и фальшивые, но все-таки близкие отношения, где есть забота, ласка и нежность. А еще всё тот же словесный пинг-понг. Да, наверное, он тоже испытывает ко мне притяжение. Только будет ли будущее у этой симпатии? Проверять опытным путем не хочется. И его молчание – лучшее доказательство того, что за рамки оговоренного временного промежутка он выбираться не намерен. Не буду спешить и я. Костик – мужик умный, и сам понимает, что к чему. Так что продолжаем лгать и изворачиваться перед его родными и друг перед другом.
- Сердишься?
Колчановский открыл мне пассажирскую дверцу, и я сжала посмотрела на него.
- Нет, - сказала я, пожав плечом. – Не на что.
- Я нарушил обещание, - заметил шеф.
- Если не будешь пытаться затащить меня в постель, чтобы после окончания договора сообщить о том, что всё это было временным помутнением, мне обижаться будет не на что, - ответила я и нырнула в уютное нутро автомобиля.
Костик закрыл дверцу, обошел машину и сел рядом. Он поджал губы, завел двигатель, но трогаться с места не спешил. Шеф повернул ко мне голову.
- Мне сложно оценить то, что я чувствую, - сказал он, кажется, решив быть откровенным. – Эта игра порождает ощущение близости, и оно толкает на некоторые поступки… Ты ведь чувствуешь то же самое, верно?
- Что-то в этом роде, - уклончиво ответила я. Мне оценить свои чувства было проще, даже больше – я точно знала, что чувствую.