- Хорошо, - ответила я, пожав плечом. Завтра, так завтра. Я была только «за».
- Люсь, расскажи Вере про Гардан, у нее жажда знаний зашкаливает, - попросил Колчановский и перебрался к Шурику, снова оставив меня на попечение мадам Поляковой.
- Да, - живо отозвалась я. – Информации совершенно нет, так, крохи.
- Это на наших сайтах, - ответила Люся. – А так навалом. Ну, вот например. Гардан начал свою жизнь с каструма, устроенного римлянами на южном склоне Кативеля две тысячи лет назад...
Я с интересом слушала Люсю, которая успела изучить историю места, с которого чета Поляковых начала покорение французских высот юриспруденции. О том, как им удалось завоевать доверие местных, мне тоже было интересно послушать, но этот разговор я отложила на потом, решив, что времени на это предостаточно.
- Представляешь, Клод де Форбен – известный французский флотоводец времен Людовика XIV был родом из Гардана. Его полное имя звучит, как граф Клод де Форбен-Гардан. Так что честь произвести на свет известную историческую личность не обошла и этот городок, - продолжала свой рассказ Люся. – Кстати, в семнадцатом веке горожане выкупили у короля эту землю, и стали сами царствовать и всем владети. Тогда и начали добычу угля, которая прекратилась только в две тысячи третьем году. Уголь же способствовал увеличению роста населения, столько эмигрантов сюда понаехало, правда, в девятнадцатом веке…
- Девочки, хватит умничать, - прервал ее голос мужа. Наши мальчики подошли к столу с нажаренным мясом.
- Закон всех времен, - философски отозвался Костя. – Пока мужчины в поте и мыле носятся по лесам за мамонтом, женщины у пещеры сплетничают и врут, что не отходили от очага.
Мы с Люсей одновременно повернули головы к Колчановскому, и Шурик закрыл его собой.
- Дамы, минутку внимания, - заговорил адвокат дья… шефа. – Прежде, чем вы растерзаете моего подзащитного, а я хочу заметить, что в корне с ним не согласен и даже понимаю всю глубину вашего гнева, и даже поддерживаю, но! Я хочу довести до сведения уважаемого суда, что мой подзащитный имеет тяжелую травму. Еще в раннем детстве он вывалился из колыбели, ударился головой и теперь дурак. Это диагноз, уважаемый суд, и он неизлечим. Дурак – это судьба, дамы. Прошу быть снисходительными к моему подзащитному и сохранить ему хотя бы голову.
- Зачем дураку голова? – спросила я. – Мы лучше оставим ему правую руку.
- И левую ногу, - отозвалась Люся. – Для красоты. Этакий шахматный порядок. Что скажете, достопочтимая коллега?
- Мне нравится ваше чувство прекрасного, коллега, - ответила я. – Остальное к черту.
- Совсем всё? – округлил глаза смертник.
- На ваше усмотрение, коллега, - деловито произнесла Люся, повернувшись ко мне.
Я вздохнула и призналась:
- Это сложный выбор. С одной стороны, вроде некая часть приговоренного может оказаться полезной в хозяйстве. А с другой – есть ли смысл плодить дураков?
- Хочу заметить, достопочтимый суд, - поднял руку Шурик, - дурь у моего подзащитного приобретенная. Родился он вполне здоровым, почти вундеркиндом, и если бы не злосчастное падение, он бы сейчас стал лауреатом Нобелевской премии. На генетическом уровне всё чисто. Предлагаю произвести отъем нижней правой конечности, левой верхней и головы. Остальное можно оставить.
- Иезуиты! – обозвал нас с Люсей Колчановский и уселся за стол. – А ты, - он нацелил палец на Александра: - подлиза и подкаблучник. Я оскорблен до глубины души, но, - взгляд шефа остановился на мне, - раскаялся, осознал и прошу снисхождения. Я был в корне не прав: мамонта загнать – ерунда, а вот языком чесать целый день – это настоящий труд и искусство. Ни одной мозоли – это высокий уровень мастерства. Женщины обучались этому с доисторических времен.
- Не надо ему размножаться, - мрачно произнесла Люся.
- Да, нужно рубить это дерево под корень, - согласилась я. – Плодоносить оно всё равно не будет.
- Прости, друг, я сделал всё, что мог, - развел руками Александр. – Поешь хоть напоследок, бедолага. Всё равно потом без головы это сделать будет затруднительно.
Костик склонился к Шурику, прикрыл рот ладонью и громко прошептал:
- Я беру на себя одну из достопочтенных, ты вторую. Мы меня спасем, хотя бы часть. Только не расколись.
- Я нем, как могила, - заверил его адвокат.
- Vive les hommes! – провозгласил Колчановский, подняв вверх кулак.
- Шовинист, - фыркнула Люся. – Он сказал: «Да здравствуют мужчины».
- Пусть пока здравствуют, - ответила я и ухмыльнулась, глядя на «женишка».
- Беги Костя, - посоветовал Шурик.
- Земля круглая, встретимся, - ответила я, и шеф обреченно вздохнул: