- Почему болотный? – живо заинтересовался шеф.
- Потому что тянешь меня за собой в самую топь, - отчеканила я и соскочила с кровати.
- Это обвинение или комплимент? – услышала, когда дверь в ванную почти закрылась.
- Это суровая правда жизни, - мрачно ответила я и включила воду.
Да уж, сегодня вчерашний день и вправду казался сказкой, в которой жил мой прекрасный принц: обходительный, заботливый и внимательный. Но сказка закончилась, и принц превратился в гоблина. Ну, оно и к лучшему. Лучше беситься от его заскоков, чем млеть от случайных взглядов и коротких касаний украдкой. И если первую ночь в Провансе мы провели рядом достаточно спокойно, то после Экса Костику пришлось лечь на маленький диванчик, не предназначенный для больших шефов. Не я выгнала, сам ушел, провертевшись с боку на бок полночи. А я, разочарованно вздохнув, наконец, расслабилась и вырубилась, заняв постель всей своей персоной.
Тогда чему я удивляюсь, что он проснулся раньше меня и решил исправить это недоразумение? На коротком диване сладкие сны не снятся.
- Чудовище, - ворчала я, выключив душ. – Упырь. Это же надо такое доброе утро устроить. Ухаживать он желает, видите ли. А по-человечески не пробовал? Хотя откуда гоблину знать, как ухаживают люди? Они своим гоблинкам в ухо с утра орут, традиция, чтоб ее.
- Дорогая, я тебя слышу, - донесся до меня голос шеф.
- И это очень хорошо, - продолжая ворчать, произнесла я. – Не придется повторять дважды. Хотя кто этих гоблинов знает, может еще и на ухо тугие…
- Нет, спасибо, мне одного раза хватило, я усвоил, - снова прилетел ответ Колчановского.
- Хоть одна хорошая новость за утро, - усмехнулась я и вышла из ванной.
Поднос исчез, а нового так и не появилось. Только шеф валялся поперек застеленной кровати, пялясь в потолок. Но на звук открывшейся двери приподнял голову, оглядел меня и, перевернувшись на бок, подпер кулаком щеку.
- Мокрая и злая, - констатировал он. – Пир-ранья.
- Не подлизывайся, - ответила я. – Ты всё равно гоблин. Где мой завтрак?
- На кухне, - произнес шеф и даже указал рукой на дверь, наверное, чтобы я случайно не перепутала выход из комнаты с дверью шкафа. Заботливый же. По-гоблински, правда, но от души, не иначе. – Ты на меня рычала, я обиделся. Теперь ухаживай за собой сама.
- А как же Люся с Шуриком? – прищурилась я.
- Мадам и мсье работать изволят, - уведомил меня женишок. – Через два часа вернутся. Так что родителей поедем встречать мы с тобой.
Я гулко сглотнула и рванула в сторону двери – времени-то, оказывается, не так много в запасе.
- Не мог раньше разбудить? – сердито спросила я, выходя из комнаты.
- Я пытался, но вас же, королев, из пушки не разбудишь, - откликнулся шеф.
- Не так будил, - буркнула я.
- А когда разбудил так, чтобы уж наверняка проснулась, ты обиделась и поругалась со мной. Сама не знаешь, чего тебе надо.
Я обернулась и обнаружила Костика за своей спиной. Он развел руками, вопрошая: «Что?». Покачав головой, я вошла на кухню. Колчановский сразу уселся за стол и велел:
- Корми меня, женщина. Мои яства ты презрела, теперь трудись сама во имя нашего общего блага. Искупи вину, утоли печали. Короче, дай жрать!
- Не командуй, не на работе, - усмехнулась я и начала готовить завтрак заново.
У Люси на кухне стоял старый добрый бумбокс. Ради любопытства, что слушает мадам адвокатесса, пока готовит, я включила магнитофон, и из динамиков полилось задорное:
The kisses of the sun
Were sweet. I didn't blink,
I let it in my eyes –
Like an exotic dream.
The radio playing songs,
That I have never heard.
I don't know what to say,
Oh, not another word!
Усмехнувшись, я запела, знакомые с детства слова, но по-русски:
Что произошло? Сама не понимаю –
Песенку одну весь день я напеваю.
Все мои друзья поют со мною вместе,
Может быть, и вы споете эту песню?
Эту песню группы «Руки вверх» часто включала мама, когда я была маленькой. А когда в двухтысячном вышел англоязычный кавер группы ATC «Around the world», мама начала слушать и ее, но пела упорно знакомые слова «Песенки». И вскоре, внимая веселенькому легкому мотивчику, я уже не думала о том, что у меня имеется зритель. Пританцовывая у плиты, пока готовился омлет, я подпевала в деревянную лопатку:
Ла-ла-ла-ла весь день я напеваю.
Ла-ла-ла-ла весь день я повторяю.
Песня закончилась, и я запустила ее сначала. И на стол я накрывала, продолжая пританцовывать под жизнеутверждающую мелодию. А когда оказалась рядом с Костей, чтобы поставить рядом с тарелкой чашку с кофе, подняла на него взгляд…