- Ла-ла-ла… ла, - машинально произнесла я.
- Ла, - чуть хрипловато отозвался эхом шеф, и я оказалась сидящей на его коленях, даже не заметив, как он, перехватив запястье освободившейся от чашки руки, дернул меня к себе. Мы несколько бесконечно долгих мгновений мерились взглядом, а потом Костя прошептал: - Ох, Верка…
Он прижался к моим губам, и я судорожно вцепилась ему в плечи, потому что мир вдруг поплыл перед глазами, слился в разноцветную пелену. Сам воздух показался густым и горячим, а в ушах продолжал звучать шепот, больше похожий на судорожный вздох: «Ох, Верка…». Отчаянно зажмурившись, я обхватила Костю за шею и ответила на его поцелуй. Было страшно разомкнуть объятья и потерять этот короткий миг сказки.
Я чувствовала тепло его ладони, лежавшей на моей спине, и до крика боялась обернуться и обнаружить в дверном проеме зрителя, для которого предназначался весь этот страстный порыв. Но поцелуй всё длился, и никто не издавал вежливое покашливание, чтобы обнаружить свое присутствие, или смешок, не спешил подначить парочку голубков или просто пожелать доброго утра.
И когда шеф выпустил меня из ловушки своих губ, я, прерывисто вздохнув, обернулась. За спиной никто не обнаружился. Мы по-прежнему были одни, и поцелуй действительно предназначался только мне. Я снова посмотрела на Костю, и он ответил мне растерянной улыбкой, словно сам только очнулся и обнаружил меня на своих коленях. Шеф поджал губы, будто удостоверялся, что на них всё еще остался след поцелуя, после приоткрыл рот, кажется, собираясь что-то сказать, но снова его закрыл и кашлянул, прочищая горло.
- Будем завтракать? – севшим голосом спросила я. – Время идет.
- Да, надо спешить, - отозвался Колчановский.
- Да, надо, - эхом откликнулась я и встала с его колен.
Костя не удерживал. Он опустил рассеянный взгляд на тарелку с куском омлета и взялся за вилку. Я отвернулась, облизала губы, на который всё еще горел след поцелуя, слишком порывистого, слишком… искреннего, чтобы сразу выкинуть его из головы. И когда я села напротив шефа, то не сумела удержать вопросительный взгляд. Он слегка нахмурился, но не спешил ответить на невысказанный вслух вопрос. И этот поцелуй, словно топор палача, вдруг завис над нами, мешая вернуть непринужденный тон.
Медленно выдохнув, я принялась за завтрак, больше не чувствуя ни аппетита, ни вкуса. Колчановский меланхолично ковырял вилкой омлет, находясь в похожем на мое состоянии. Наконец он сделал глоток кофе и произнес:
- Приятного аппетита, тигрик.
- Приятного, Каа, - ответила я.
После завтрака я поспешила в комнату, чтобы привести себя в порядок, а Костя остался на кухне. Я услышала, как он включил воду, взяв на себя мойку тарелок. Мешать я ему не стала. Уже в нашей комнате я ожесточенно потерла лицо и велела себе:
- Спокойно. Всё под контролем. Я девушка свободная, могу себе позволить целоваться, с кем хочу. Мне никто и ничем не обязан. Поцеловались и забыли. Дело житейское.
Но дурацкий вопрос: «А что же дальше?» - продолжал крутиться в голове, пока я занималась собой. Мелькнула мысль, что нам нужно поговорить и выяснить отношения, но я поджала губы и мотнула головой. Не хочу навязываться. Захочет сделать следующий шаг – сделает. Сам. Не захочет, значит, будет так. Главное, не лезть с вопросами. Не лезть!
Придя с собой в согласие, я достала свежий бюстгальтер и скинула халатик на кровать.
- Вера… Вот черт.
Я вскрикнула от неожиданности, спешно прикрывшись ладонями, и Костя стремительно отвернулся.
- Извини, - буркнул он. – Я не знал, что ты неодета.
- Так спросил бы, - нервно ответила я, надевая предмет нижнего туалета.
- Не подумал.
- Еще бы, - проворчала я. – Откуда у гоблина мозг?
- Он спит, - усмехнулся Колчановский.
- Кто? – не поняла я.
- Мозг.
- Заметно, - фыркнула я, натягивая платье.
После завела руку назад и поняла, что не смогу сама застегнуть молнию. Я посмотрела на шефа, так и глядевшего в стену, и направилась к нему.
- Помоги, пожалуйста.
Когда Костя повернулся, уже я стояла к нему спиной. Он не спешил. Я скосила взгляд на зеркало и увидела, что он смотрит на меня. Затем нерешительно поднял руку, на секунду удержал ее, а потом коснулся моей шеи. Я затаила дыхание, ожидая, что будет дальше, и его пальцы медленно заскользили по позвоночнику вниз. Мое сердце еще мгновение назад, казалось, замершее, вдруг понеслось вскачь, гулко заухав где-то в горле. Я поджала губы, пытаясь справиться с сердцебиением и взволнованно участившимся дыханием, когда пальцы шефа достигли начала молнии и снова замерли. А потом я услышала короткий вздох, и молния вжикнула, резко поднятая вверх.