- Всё, - глухо произнес Костя и шагнул назад, словно спеша отдалиться от меня.
Я обернулась и встретилась с ним взглядом.
- Готова?
- Да, - ответила я шепотом.
- Я… жду в машине. Шевели лапами, тигрик, - преувеличено бодро сказал шеф и стремительно покинул комнату, так и не обернувшись в мою сторону.
- У-уф, - выдохнула я и мотнула головой. – Мы так долго не продержимся. С этим надо что-то делать… если надо.
И спустя десять минут я уже направлялась к машине, рядом с которой стоял мой лже-жених и уже, несомненно, дорогой мне мужчина. Он положил на крышу автомобиля руки и о чем-то разговаривал с Марселем, вальяжно развалившимся там же на крыше. Что втолковывал коту Костик, я не знала, потому что общались они по-французски. У меня в арсенале языков имелся только английский, который я изучила по настоянию дяди Вани, так что беседа мэтра Колчановского и мсье Котэ осталась для меня темным лесом. Но Марс внимал шефу благожелательно и даже уместил свою лапу поверх тыльной стороны его ладони, словно говоря: «Ну-ну, будет вам, любезный. Всё еще образуется».
- Не помешаю? – спросила я. – Пора выезжать.
Костя полуобернулся, мазнул по мне взглядом и сказал коту уже по-русски:
- Вот так и живем, Марс. Я начальник, а она командует. Думал, беру тихую трепетную пташку, а вышло, что вышло.
- Ябеда, - фыркнула я и, оттеснив шефа бедром, открыла дверцу и села в машину.
Колчановский снял Марселя с крыши, погладил по шелковистой, лоснящейся на солнце спине, и обошел автомобиль. После уселся на водительской сиденье и произнес:
- Прелестно выглядишь. Элле понравишься. Скромно и элегантно – то, что надо.
- Спасибо, - кивнула я, и в салоне воцарилась тишина.
Неловкость вернулась. Я не знала, о чем заговорить, Костя, кажется, тоже. А может знал, но не понимал, как к этому подступиться. Мне меньше всего хотелось выслушивать извинения за то, что произошло на кухне и в комнате. Не хотелось опять услышать, что он не хочет влюбляться, или вообще, что это было ошибкой, помрачением или попросту очередной репетицией перед прилетом его опекунов.
И я не выдержала, решив предотвратить еще невысказанные слова, которые могли ранить.
- Мы не будем обсуждать то, что произошло, - сказала я, глядя на дорогу.
- Да, - с готовностью кивнул Колчановский. Мне показалось, что он облегченно вздохнул.
Усмехнувшись, я отвернулась и поджала губы. Обидно… Все-таки обидно. Отмахнулся заведомо, не позволяя себе даже попробовать что-то большее, чем игра. Вновь усмехнувшись, я покачала головой. Да просто ему не нужны серьезные отношения, а я хочу именно этого. Но правила я ведь знала, не так ли? Он не обещал мне чего-то сверх того, что написано в нашем «брачном» контракте. Кресло у меня уже есть, будут деньги. Помимо этого появилось кольцо с бриллиантами, и меня свозили во Францию на частном самолете. Теперь еще и мужика подавай? Аппетиты-то растут, Пиранья Андреевна.
- Вера, - позвал Костя. Я обернулась и посмотрела вопросительно. – Я не жалею. Правда. Я хотел тебя поцеловать.
- А я хотела ответить, - сказала я.
- Хорошо, - произнес шеф. – Значит, мы оба сделали то, что хотели, и укорять нам друг друга и себя не за что.
- Не за что, - я отвернулась от него.
- Значит, всё по-прежнему?
- Да, - я пожала плечами. – Всё по-прежнему.
Мы снова замолчали. Но эта тишина нервировала. Как бы там ни было, но хотелось вернуть непринужденность нашего общения, и я ухватилась за то, что первым пришло мне на ум.
- Еще раз разбудишь меня воплем в ухо, я тебя загрызу.
- У меня не было выбора, - с готовностью отозвался Костя. – Я негодовал. Ты презрела мою нежность. Ответила пафосным храпом.
- Чего?! – я порывисто обернулась, пылая праведным возмущением.
- Вообще не вру, - шеф ударил себя кулачищем в молодецкую грудь. После скосил на меня глаза и произнес трагическим тоном: - Дорогая, я должен открыть тебе страшную правду – ты храпишь.
- Ну, знаешь, - угрожающе тихо ответила я, оттянув горловину платья. – Вот теперь ты точно нарвался.
- Будешь бить? – полюбопытствовал Костя. – Напоминаю, я веду машину, и любые боевые действия приведут к аварии.
Я покивала, соглашаясь, после протянула руку и ущипнула его за ногу. Колчановский возмущенно округлил глаза, и я ущипнула его снова.
- Нечестно! – воскликнул шеф. – Я же не могу ни защититься, ни ответить!
И я ущипнула его в третий раз, назидательно ответив:
- Бить девочек нельзя.