Я стиснула зубы, подавив желание ему все рассказать, хотя ответственность за лечение сестры, которой срочно требовались еще деньги на дорогие лекарства, так давила, что хотелось расплакаться.
— Просто нужны деньги. Ну а кому они не нужны, ведь там? — заставила себя улыбнуться. Он всего лишь гость, пусть и слишком солидный для обычного, относительно тихого бара.
Какое-то время гремела музыка, давя на нервы. Хотелось заткнуть уши и убежать в подсобку — настолько три почти одинаковые композиции, играющие в зале нон-стоп, уже въелись в уши за прошедший месяц бесконечной работы.
— Здесь есть где-нибудь тихое и спокойное место, чтобы покурить? В одиночестве, — спросил Павел — его имя я знала едва ли не с тех пор, как он впервые пришел в бар — видела на карте, когда он расплачивался.
— Можете обойти здание по правой стороне, с торца есть задний двор, он довольно ухоженный, — «если вам компания мусорных контейнеров приятнее, чем общество людей» — додумала я, но хамить людям просто из вредности давно уже перестала — выросла.
Гость бросил на стойку купюру, тихо, но четко произнес «Сдачи не надо» и вышел. Я сцапала банкноту, одной десятой номинала которой хватило бы, чтобы заплатить за пару стаканов виски, которые он заказал, и продолжила работать, а заодно тихо радоваться, что этих денег хватит на оплату анализов, которые по очереди еще целый год ждать придется.
Через пол часа голова закружилась так сильно, что казалось, еще минута — и я завалюсь прямо на пол. Оставив напарника разбираться с последними ночными визитерами в одиночку, я на пару минут выбралась на задний двор, куда пол часа назад отправила Павла. И даже подумать не могла, что столкнусь с ним.
Выйдя в ночную прохладу, я поначалу его даже не заметила: он стоял в тени, был одет в черную рубашку и уже не курил, так что даже тлеющая сигарета его не выдавала. Думая, что осталась в одиночестве, я спрятала лицо в ладони и тихо всхлипнула, не в силах больше сдерживать рвущиеся наружу эмоции и напряжение.
— Может, расскажете, что у вас случилось? — мужской голос заставил меня дернуться и выпрямиться.
Я подняла взгляд на острое, будто выточенное из мрамора лицо посетителя, и только головой покачала. Однако уже в следующую минуту решила: почему бы и нет? Мы ведь друг друга не знаем: это все равно, что с попутчиком в поезде поговорить. Наверняка этот мужчина не кинется решать мои проблемы, а я хотя бы смогу выговориться.
И я рассказала и про сестру, и про брошенную учебу, и про бесконечную череду смен ради заработка. Палве внимательно выслушал, не изменившись в лице ни на миг, а когда я закончила, вдруг спросил.
— Что скажете, если я предложу вам сделку?
Я напряглась готовая к тому, что он захочет затащить меня в постель. Однако мужчина крайне удивил.
— Выходите за меня замуж, а я оплачу лечение вашей сестры.
— Зачем сразу замуж? — изогнула бровь я, от удивления даже позабыв ненадолго о тревогах и вернувшись к привычной модели поведения. — Может, просто переспим несколько раз, и вы дадите мне денег?
В памяти тут же встрепенулся образ Сережи, с которым мы в последний раз виделись неделю назад. В груди потеплело, как только я вспомнила о его улыбке и о том, как он обнимал меня и утешал, когда я ревела от безысходности. Деньгами он мне помочь не мог, но зато всегда был готов выслушать.
Павел рассмеялся сухо и хрипло, его смех напоминал почему-то треск большого костра.
— Нет. Я хочу, чтобы вы стали моей женой. Если согласитесь, я сделаю все для выздоровления вашей сестры.
«Маньяк» — подумала я и попятилась.
В тот вечер он дал мне уйти, но на следующий день заявился в бар в компании моего начальника, директора этой питейни — лысоватого пузатого мужичка неопределенного возраста, который уверял меня, что давно знаком с Павлом Сафоновым и во всем ему доверяет. Мне показалось, что начальник даже лебезит перед гостем, но не слишком откровенно, довольно тактично и, я бы сказала, умело.
Потом «маньяк» показал мне несколько публикаций о себе в известных бизнес-журналах, после этого его узнала одна из моих коллег. Она и поведала, что мне очень повезло: на меня запал владелец крупной сети, которая занималась перепродажей и перевозкой, а в последнее время даже и производством элитного алкоголя.