— Полукровка.
Это он сейчас намекнул, что её папа дракон? Или мама?
Далеко не от каждого союза между чуждыми расами могли родиться дети. Орки с людьми были трудно совместимы физически — слишком разные размеры, эльфы — психически (остроухие брезговали), гномы и тролли — вполне, но рождаемость в смешанных браках была крайне низкой. Про драконов Мира не знала. О том, что они девиц воруют, слышала, но подобные случаи не романтизировала. Разве что на еду?
— Брешешь, — не поверила Мирослава. — Деда, ты слышал?
— Он правду говорит, девонька, — вздохнул Власий. — Тот рисунок на лодыжке — метка клана.
— Но ведь я человек! — возмутилась девушка. — Огнём не плююсь, чешуёй не обрастаю, крыльями не машу.
— Человек, — согласился Роенгарр. — И человеком останешься. Но зато сможешь родить сильнейших драконов своему мужу.
— Тебе, что ли? — недоверчиво хмыкнула Мира.
Дракон отчего-то вздрогнул, глаза полыхнули золотом, зрачки вытянулись, и насмешница поспешила сгладить возникшую неловкость:
— Откуда прознал-то обо мне? И почему только сейчас?
Власий смущённо крякнул, хотел что-то сказать да Роен его опередил:
— О таких, как ты, родители или опекуны обязаны сообщать властям в течение первых восемнадцати лет. Чем скорее, тем лучше. Иначе их ждёт суровое наказание.
А ведь Мирославе этой весной, согласно метрике, как раз восемнадцать годков стукнуло.
Девушка повернулась к знахарю, вопросительно на него глянула. Власий развёл руками:
— Закон есть закон, внученька. Только надеялся я, что никто о тебе не спохватится. Драконы в нынешние времена и без нас хороший да сильный приплод имеют. Не то, что раньше.
Мира хихикнула. Дед так выразился, будто речь шла о домашней скотине, а не о древнейшей разумной расе их мира.
Дракон вопреки ожиданиям не разгневался, а вынул из-за пазухи и положил на стол маленький портрет с изображением девушки, как две капли воды похожей на Мирославу, особенно если не обращать внимание на брезгливый изгиб губ и надменный взгляд больших голубых глаз.
— Кто это? — ахнула Мира.
— Твоя сестра-близнец. Зовут Милея из клана Аррант. Твоя мать умерла вскоре после родов. Она была драконом. Твой отец — человек. Он не живёт в Иллиросе, поэтому я не знаю, что с ним.
Девушка взяла портрет со стола, провела по нему пальчиками, проверяя, не чудится ли, и сосредоточенно сдвинула брови. Судя по драгоценностям, украшающим шею и уши сестры, та жила припеваючи, ни в чём не нуждаясь.
— Почему она там, а я здесь?
— Поедем со мной — узнаешь. Мия очень рада, что ты нашлась, и с нетерпением ждёт вашей встречи.
— Правда? — не поверила Мира. Это, конечно, волнительно, считая себя круглой сиротой, вдруг узнать о существовании близкого родственника, но ведь неспроста их разлучили в раннем детстве, из-за чего сёстры выросли не ведая друг о друге. — А почему она тогда сама сюда не приехала?
*Долька — секунда
Глава 2
Вот чего Роен никак не предполагал, так это того, что деревенская пигалица сумеет его озадачить. Мирослава не спешила радоваться известию о сестре, смотрела настороженно, задавала пытливые вопросы. Она была отнюдь не простушка, как могло показаться с первого взгляда, а хотелось бы обойтись без подробных разъяснений, что к чему. Его дело — доставить девчонку в Иллирос, дальше пусть Мия сама с ней разбирается и договаривается.
Помощь пришла откуда не ждали — в разговор вступил Власий:
— Придётся тебе ехать, внученька. У нашего короля давний договор с Островной империей о том, что все достигшие совершеннолетия девочки-полукровки должны отправиться на Закатные острова, чтобы выйти там замуж.
— За драконов? — насупилась Мира.
— За драконов, — потупился знахарь. — Обычно об этом с самого рождения знают, готовятся. Прости старого дурака, что не предупредил…
— Деда! — бросилась обнимать Власия Мирослава. — Не говори так! За что прощать-то? Кто-то меня выбросил, а ты вырастил!
Роен усмехнулся — верно сказано и всё-таки не удержался, подстегнул девчонку с принятием нужного решения:
— Если откажешься, деда твоего в темницу бросят.
Та лишь глазами на него сердито сверкнула, подхватилась с лавки и во двор выскочила.
Во дворе Мира с удивлением обнаружила, что солнце за время разговора успело коснуться края леса. Пора по хозяйству дела править, ужин ставить, а на душе кошки скребут.
Брякнул цепью Полкан, привлекая внимание хозяйки. Девушка присела рядом с псом на корточки, зарылась пальцами в густую чёрную шерсть на загривке. Вот окаянный ящер. Всё сердце разбередил. Жила себе, тревоги не ведала. Замуж так и вовсе не собиралась. Чего там хорошего? Детей рожать, мужа со свекровью ублажать, на всю семью горбатиться? Ей, сиротке облагодетельствованной, только то и остаётся. Деда, конечно, вступится, коль обидят, да кто же ему скажет.