– У нас с Шарлин есть такие, – говорит Доминик.
– Еще из него делают палатки, – вставляет свой крайт Рамон.
Хантер кивает:
– Из него много всего делают. Так откуда этот «золотой» патент у волчицы, которая никогда никакого отношения к науке не имела? Подарок от поклонника?
– Я не потерплю оскорблений, – холодно отвечает Сесиль.
– Его создала мама? Спортмоликс она открыла?
Я спрашиваю, хотя и так знаю правду. Помню, как родители обсуждали ткань, которая станет спасением для северян. Но я не представляла, что они закончили над ней работу. Мама закончила. Кажется, она сама стеснялась того, что тоже работает, а может, считала, что мне не нужно видеть ее работающей. Что своим примером она меня испортит. Да мало ли что ей наплела Сесиль!
– Она отдала патент мне, – снисходит до объяснений тетка. – Киран, мой муж, был жутким игроком и мотом, и сестра об этом знала. Поэтому завещала патент не стае, а мне, если с ними что-то случится. Согласно этому завещанию я должна была заботиться о тебе, Алиша. Сделать так, чтобы ты ни в чем не нуждалась, и я считаю, что я справилась со своей задачей.
Она еще осмеливалась улыбаться и делать вид, что на ней сама благодать предков.
– То есть Лортоны расплатились с тобой за заботу о единственной дочери? – уточняет Хантер. – Ну-ну. А можно увидеть их настоящее завещание? Не ту подделку, что ты скормила мужу.
Сесиль улыбаться перестает:
– Это конфиденциальная информация. И к стае она не имеет никакого отношения.
– Она имеет отношение ко мне! – рычу я, но Хантер кладет руку мне на плечо. Прикосновение пары действует успокаивающе. Немного.
– Мне достаточно одного приказа, Сесиль, чтобы ты пересказала завещание наизусть, – напоминает альфа, – но нам хватит самой сути. Расскажи, и головная боль мучать перестанет.
Тетя бросает на него тяжелый взгляд, а вот на меня больше не смотрит:
– Ее родители отдали патент мне с возможностью использования. Для себя и для Алиши. Но они даже представить не могли, какая это золотая жила! Естественно, я вкладывала деньги в стаю. Я заботилась обо всех…
– К сути, Сесиль. – Тон Хантера как у профессора на экзамене, и тетушка осекается. – Кому на самом деле принадлежит патент?
– Алише и ее опекуну.
Так вот почему Сесиль поддерживала мое желание учиться и не настаивала на замужестве.
Вот почему она не хотела, чтобы я выходила за Хантера.
Почему Август хотел на мне жениться.
Патент уплыл бы в чужие лапы!
Пока я приходила в себе от шока, пока я смотрела на женщину, которую я долгое время считала второй матерью, а не деле она оказалась мачехой, которую интересовал исключительно мой «золотой» патент, мужчины умудрились обсудить все открытия и вынести приговор.
– Сесиль вернется в родную стаю, – говорит Доминик, – я об этом позабочусь, а Конеллов обяжу выплатить компенсацию твоей паре.
Представляю, как на тетю посмотрят родственники, вынужденные платить по ее счетам. Но во мне больше нет злорадства. Оно где-то потерялось вместе со злостью. Мне как-то даже на патент наплевать, знай я о нем, я бы с ней поделилась. Я бы отдала его целиком! Но сейчас внутри меня пустота, и единственное, чему я рада – освобождению от этих токсичных родственных отношений, построенных на чувстве вины и долге.
– Я заботилась о тебе, – пытается «надавить» на меня Сесиль, но это больше не работает.
– Ты лгала мне.
Это все, что мы можем сказать друг другу.
Все, что я хочу ей сказать.
Хантер чувствует меня, поэтому уводит: просто берет за руку, и мы покидаем гостиную. Вот только кто бы еще нам позволил уйти!
Верховный догоняет нас в холле. Недоверчивость и высокомерие из его взгляда исчезли, смотрит он серьезно и даже как-то тепло.
– Алиша, я приношу свои глубочайшие извинения. За то, что не поверил тебе и подверг твою жизнь опасности. Я рад, что Хантер вовремя нашел тебя. Кстати, как?
– Он услышал мой зов на расстоянии.
– Мы истинная пара, Рамон.