– Что значит «сплю»?
– Он тебя трахает, – с усмешкой подсказывает Тая, слезая с постели. Мег тоже подходит ближе. Хотя вернее будет сказать, крадется.
– Нет, – отрезаю я. – С чего вы взяли?
– На тебе его запах. – Взгляд Мег теряет человеческие черты, вспыхивает желтым, обнажая суть волчицы. – Запах альфы, смешанный с возбуждением. Значит, у вас был секс.
Они обступают меня, и приходится крутить головой.
С близнецами мы дружили с детства: сложно не начать общаться, когда вместе растешь и годами живешь в одном доме. Сестры еще в первый год впустили меня в свой круг, и пусть мы не всегда совпадали во мнениях, все равно поддерживали друг друга. Ссорились? По-моему, между Мег и Таей было гораздо больше ссор. Я всегда выступала в роли судьи и того, кто помогал темпераментным волчицам найти компромисс и помириться. Когда же я ругалась с одной, вторая выбирала нейтралитет.
Сейчас я изо всех сил напрягала память и пыталась вспомнить, когда они вместе объединялись против меня, и не могла. Но сейчас происходило именно это. Какого, спрашивается?!
– Девчонки, что с вами? – делаю попытку сгладить острые углы, но куда там.
– Просто признайся, что кувыркаешься с чемпионом, – хмыкает Тая. – В какой позе тебе понравилось трахаться больше всего? По-собачьи?
Мои щеки вспыхивают. Это уже ни в какие ворота!
– Между нами ничего не было, – качаю головой, и иду в гардеробную. Стягиваю сапоги и расстегиваю пояс. В конце концов, я устала и хочу в постель, а не на допрос. – Если хотели узнать подробности, то подождите нашей свадьбы. И я еще подумаю, рассказывать вам что-то или нет.
Конечно, я не собираюсь и не собиралась ничем с ними делиться! Тем более такими сокровенными вещами, которые касаются только меня и Хантера. Самой интимной части моей жизни.
– Вот как ты заговорила, – рычит Тая. Близнецы, как приклеенные, идут за мной. – Еще недавно готова была чужое белье носить, только чтобы избежать участи истинной пары, а теперь передумала?
– Я лучше узнала Хантера.
– Во всех плоскостях. А может, ты оценила, как хорошо быть шлюшкой альфы? Красивая машинка, комнатка побольше, статус королевы. Кто перед таким устоит?
Моя волчица рычит так, что я едва сдерживаю трансформацию, сжимаю кулаки до острой боли в ладонях.
– Завидуете мне?
– Нет, – выплевывает Тая. – Я хочу быть женой альфы, а не временной шлюхой. Ты, Али, упала на самое дно. Ниже человеческих любовниц. И вся стая теперь в курсе, так что теплого приема не жди.
Чувство такое, будто по груди провели когтистой лапой. Стыд ужас затопили меня целиком.
– Кто распускает такие слухи? – Собственный голос словно чужой. – Вы?
– Тут распускать нечего. Все с тобой понятно, шлюшка.
Моя волчица рычит, и я вместе с ней.
– Уходите, – приказываю. – Убирайтесь из моей комнаты! И больше не смейте заходить в нее без разрешения.
Очевидно, получается грозно, потому что близнецы синхронно делают шаг назад.
– А то что? – спрашивает молчавшая до этого Мег.
– Хантер узнает обо всем, что вы мне тут наговорили.
– Нажалуешься ему? – хмыкает Тая, правда уже не так уверенно. – Вперед! И что он сделает? Будет выгонять из стаи всех недовольных, как поступил с Августом? Так в стае в скором времени никого не останется. Не будет он рисковать ради такой как ты!
– Вон! – рычу и падаю на четвереньки. Волчица врывается в сознание, и через короткую, но острую вспышку боли и треск разрываемой ткани, я уже в животной ипостаси бросаюсь на Таю. Близнецы одновременно взвизгивают и бросаются прочь из моей спальни. А я преследую их ровно до конца коридора и лестницы, уводящей на третий этаж.
Там я себе осознаю, там же перехватываю управление. Мне стыдно за все это. За вспышку ярости. За наш разговор. Но еще более стыдно теперь перед стаей, которая считает, что я… девочка на один раз. Девочка Хантера.
Мне хочется завыть, но я поджимаю хвост и сбегаю в свою спальню, очарование которой тоже испаряется. Как можно опошлить всю ту магию, что между нами? А может, это для меня магия, а для него… Что это для него?
Все-таки вою, заметив куски любимого платья на полу гардеробной. Мой звериный вой переходит в плач, когда я снова принимаю обличье человека.
Бросаюсь на постель и ныряю под одеяло с головой, как делала это в детстве. После того, как мама и папа ушли к предкам. В безотчетном желании спрятаться. Мне больно, но это не отголоски трансформации. Мне страшно, потому что мой мир рушится, а я уже не могу этого изменить. Или могу?