Сняла ли Софи халат?
Мысль эта, совершенно глупая сама по себе, овладела им настолько, что в конце концов Сэм осторожно повернул голову.
И тут же пожалел об этом.
Поверх гладкой оранжевой простыни – похоже, в чертовой стране тюльпанов все повернулись на оранжевом – лежала бледная обнаженная рука. Представить все остальное не составляло труда. Он торопливо отвернулся.
Фонарь в спальню не заглядывал, но в просвет между шторами заглядывала молочно-белая луна. Узкая полоска рассеянного серебра пролегала через подоконник, пересекала пол, делила надвое прикроватную тумбочку и тянулась к кровати.
Нет. Он не позволит себе прикоснуться к ней. Он сможет удержать напрягшуюся внутри пружину. Он мужчина, а не какой-нибудь мальчишка, которым управляет не воля, а разбушевавшиеся гормоны. Он…
Софи причмокнула губами и порывисто вздохнула.
Проклятье! Уж лучше бы он остался на диване. В крайнем случае улегся бы на полу. Ковер там толстый и пушистый.
Толстый и пушистый…
Мягкий и нежный…
Как ее груди…
Боже, за что же ему все эти муки!
Интересно, спит она или притворяется? Уж лучше бы повернулась, позвала шепотом, протянула руки или пощекотала ногой. Так нет же – затаилась. Или спит? Неужели не понимает, что рядом с ней мужчина? Что у этого мужчины есть вполне естественные желания. Что долго так продолжаться не может.
Будь прокляты женщины! Коварство и лицемерие – вот им имя! Уж лучше пригреть гадюку на груди, чем поддаться вашим сладким речам, поверить вашим невинным обещаниям и вдохнуть ваш дурманящий запах. Запах греха.
Сэм почувствовал, что в нем просыпается проповедник, обличитель древнего зла, незадачливый потомок Адама, отведавшего яблока из рук обольстительницы Евы.
– Сэм?
– Да.
Она повернулась, и он замер как натянутая тетива лука.
– Послушай, – осторожно начала Софи. Он почувствовал, как ее пальцы касаются его волос. – Послушай, Сэм. Может быть, довольно мучить себя, а? Мы оба этого хотим. Лучший способ не изводить себя – уступить и забыть.
– Нет. – Он решительно убрал ее руку со своей подушки.
– Уверен?
– Да. Спи. Пожалуйста. – Сэм подвинулся еще ближе к краю. Луна как будто застыла на одном месте. Уступить и забыть, а? Худшего варианта, чем заняться с ней любовью, он не мог и представить. Надо же так вляпаться. Они знакомы меньше недели, а он уже спит с ней в одной постели. Неужели Софи думает, что стоит им дать волю чувствам, как все мгновенно прекратится, узелок развяжется и они преспокойно разойдутся в разные стороны? Нет, так не бывает. Стоит только уступить – и все. Он уже никогда не сможет ее забыть. Не сможет жить в мире и согласии с собой и без нее.
Ты находишься здесь с единственной целью – найти шантажистку и выручить давнего друга. Других целей нет. Софи Грин – сопутствующее обстоятельство, не более того. Если тебе удастся завершить дело завтра, ты кивнешь ей невзначай и уйдешь не оглядываясь.
Да, Софи прекрасная во всех отношениях девушка, но у нее свой путь, а у тебя свой. Достаточно того, что ты на протяжении нескольких дней изображал из себя ее мужа, играл в идиотские игры и терпел придурков вроде Джеки. Ты, в конце концов, не прощелыга, не искатель приключений, не любитель сорвать легкий куш. У тебя есть принципы. Свои представления о том, что хорошо и что плохо. И что же, поступиться всем этим ради женщины, ворвавшейся в его жизнь как будто из иного мира?
Нет. Нет. И еще раз нет.
Если бы не случайная встреча, они не сошлись бы никогда. Потому что между ними нет ничего общего. Ничего. Даже если им приходится делить одну кровать.
В глаза светила луна, но перевернуться на другой бок Сэм не мог.
Софи давно уснула – по крайней мере дышала она ровно и спокойно, а Сэм все смотрел и смотрел на луну, то скрывавшуюся за рваной дымкой облаков, то зависавшую в черном небе начищенной серебряной медалью.
Чем же я заслужил это?
В конце концов он выскользнул из-под простыни, пошарил по полу, нашел брюки и осторожно оделся.
– Сэм? Ты куда?
Он повернулся – Софи, моргая заспанными глазами, сидела на постели, прикрываясь краешком простыни.
– Извини, не хотел разбудить. Ложись, еще рано.
– А ты?
Он пожал плечами.
– Мне все равно не спится. Пройдусь. Может быть, пришел факс от Криста.
– Ладно. – Она спустила ноги с кровати. – Отвернись.
Он отвернулся. И услышал, как зашуршала одежда.
– А ты что делаешь?
– Пойду с тобой.
– Зачем? Нет, Софи, со мной ты не пойдешь.
– Не глупи, Сэм. – Она наклонилась, отыскивая что-то на полу. – Либо ты берешь меня с собой, либо я иду за тобой со всеми вытекающими отсюда последствиями.
– То есть ты меня шантажируешь?
– Я всего лишь действую в рамках нашего договора. Мы партнеры, а партнеры работают сообща. Ты ведь идешь не только для того, чтобы проверить факс? В случае чего я буду твоим прикрытием?
– Что ты имеешь в виду?
– Представь, что тебя поймают при попытке проникновения в чужой номер. Ты сможешь с ходу придумать правдоподобное объяснение?
Сэм молча смотрел на нее.
– Правильно, не сможешь. Потому что тут требуется изобретательный ум. То есть я.
Он покачал головой.
– Ты меня пугаешь.
– Почему?
– У тебя криминальные наклонности. Удивительно, что ты до сих пор на свободе.
– Перестань, Сэм. Вдвоем всегда веселее.
– Ладно. Но только никакой инициативы. Делаешь то, что я скажу. Шаг в сторону – и я расторгну договор.
– Как скажете, босс.
Уснуть Самира так и не смогла – на диванчике храпел Рон, в окно светил фонарь, то и дело покряхтывал лифт. Она лежала на кровати, глядя в потолок, вспоминая те времена, когда жизнь не казалось такой беспросветной.
Как случилось, что она, судьба которой сложилась на зависть многим, докатилась до шантажа?
Как случилось, что ее партнером в криминальной авантюре оказался такой тип, как Рон Чалмерс?
Как случилось, что в трудной ситуации ей не на кого положиться?
Что толкнуло ее на этот путь? Обида? Гнев? Жажда мести? Желание справедливости?
Наверное, все вместе.
В отеле было тихо, а потому шаги, хотя и приглушенные расстеленной в коридоре дорожкой, прозвучали неестественно громко. Самира замерла, прислушиваясь. Сердце заколотилось, хотя причин для тревоги не было никаких.
И вот так ты будешь жить все последующие годы, если не отойдешь в сторону и доведешь до конца задуманное. Самира вытерла вспотевший лоб.
Между тем шаги, дойдя до конца коридора, двинулись назад. Кто может разгуливать посреди ночи? Только человек с недобрыми намерениями. А может, у кого-то просто разболелась голова?
Иногда человек делает что-то не потому, что ситуация требует от него каких-то действий, а потому, что ищет любой предлог, чтобы прервать томительное бездействие. Сама не зная зачем, Самира поднялась с постели, накинула халат, прошла через гостиную, не удостоив посапывающего Рона даже мимолетным взглядом, повернула ручку и выглянула в коридор.
– Ой, извините! – Молодая женщина, в которой Самира узнала англичанку с «Маркиза», ту самую, которая набрала на конкурсе максимальное количество очков, всплеснула руками. – Я, наверное, вас разбудила.
– Нет, мне просто не спалось.
– Понимаю, это выглядит странно, но дело в том, что у моего мужа разболелась голова.
– Сочувствую, – сказала Самира.
– Кстати, меня зовут Софи. Софи Грин. Я… – Она вдруг сдвинула брови. – Постойте, вы ведь тоже путешествуете на «Маркизе», не так ли?
– Да. – Самира все еще не понимала, как связана головная боль с мужа с тем, что его жена разгуливает взад-вперед по коридору.
Откровенно говоря, Софи и сама этого не понимала. Сэм остался внизу принимать факс, а она, воспользовавшись паузой, решила посмотреть, где остановились подозреваемые, выдававшие себя за супругов Тайлер. Зачем? Если бы Софи знала ответ на этот вопрос, она не была бы Софи Грин.