— Она была не верна мне! Слишком любила быть объектом обожания для других, любила ловить восхищенные, голодные взгляды и сводить с ума одним лишь многообещающим взглядом. Среди ее поклонников были временные увлечения и постоянные, влиятельные чиновники и молодые офицеры. Я долгое время не понимал этого, не верил! А странности поведения списывал на своеобразную попытку жены забыться, отвлечься от мыслей о ребенке, которого она потеряла!
— Она действительно отравила его? Выпила какую-то гадость? — с сомнением спрашивает Риана, словно надеясь услышать от меня обратное.
— Она обвинила во всем Анну, и я наказал девушку, а потом лишил работы и вышвырнул на улицу. Едва не обрек невиновную на голодную смерть, пока не узнал правду. Амалию же вовсе не волновала ее судьба! У нее уже было новое увлечение — самый преданный поклонник, английский лорд! Пожалуй, еще более безумный ревнивец, чем я! Он застрелил ее, найдя в постели с другим! Можешь вообразить нечто более абсурдное, чем узнать, что твою жену убили из ревности?! Любовники не поделили свою добычу! — я не сдерживаю горькой усмешки.
— Ума не приложу, почему он не пристрелил Крайнова и как этот червяк в очередной раз умудрился извернуться и избежать наказания!
— Это ужасно, — искренне произносит Риана, поджимая губы и не зная, что еще сказать.
— Да, хуже не придумаешь! История с самоубийством несчастной жены, показалась мне намного более логичной и менее унизительной! — фыркнув, добавил я.
— Поэтому ты так ненавидишь графа?
— У меня много поводов для этого! Я, по просьбе племянника, спас его шкуру от трибунала, а он, в благодарность, стал крутить шашни с моей женой и попытался меня убить! А потом Крайнов захотел искалечить жизнь другой девушке, и она оказалась слишком хорошей, чтобы я мог спокойно закрыть на это глаза! И ведь он почти преуспел — даже не знаю, как отблагодарить княжну Кэтрин за преподнесенный яд! Что с тобой стало бы в тот день, если бы он не выпил вино, Риана? — я осторожно касаюсь ее лица, но она отдаляется, закрывает глаза, и по щеке тут же скатывается одинокая слезинка.
Я сдерживаю вздох и снова прижимаю ее к себе, не позволяя вырваться.
— Что теперь со мной будет? — спрашивает она, сдерживая дрожь в голосе. — Ты увезешь меня отсюда, да? Тебе нужен этот ребенок, но что будет потом? Ты заберешь его у меня?
Что творится в голове у этой девчонки? Как вообще она пришла к такому умозаключению?
Переворачиваю ее на спину, наклоняюсь к лицу, всматриваясь в блестящие от слез глаза и пытаюсь не быть слишком строгим.
— Увезу, как только ты пойдешь на поправку, обязательно увезу! Но тебе нужно начать хорошо питаться и немного окрепнуть, чтобы перенести путешествие! И я не собираюсь никого у тебя отбирать! Кстати, наши прежние договоренности уже не могут быть действительны!
— Почему? — шепчет она.
— Потому что теперь я точно никуда тебя не отпущу! Мой ребенок не будет бастардом! Он должен родиться в законном браке от моей жены и стать моим наследником… или наследницей! — склоняюсь к манящим губкам и легко целую.
Она смотрит пристально и часто дышит, а я никак не могу понять, что именно так сильно ее пугает!
— Ты что делаешь мне предложение? — удивленно спрашивает она.
— Скорее ставлю перед фактом! — спокойно отзываюсь я, целуя нежную шейку и спускаясь еще ниже.
— Не надо, — жалобно просит меня девушка, цепляясь дрожащими пальчиками за мои волосы.
Касаюсь капризных губ в очередном поцелуе и отстраняюсь, позволяя ей немного успокоиться.
Риана тянет на себя одеяло и пытается подняться, но тут же устало падает на подушку и жмурится.
— Голова опять кружится, — с досадой признается она.
— Тебе нужно поесть! — я поднимаюсь с постели и торопливо одеваюсь.
Девушка и впрямь кажется бледной, измученной и истощенной… Почему она такая худая, разве у беременных не должно быть все наоборот? Нужно как следует переговорить с профессором Градовым или найти кого-то получше, если от старика будет мало толку.
— Я не уверена, что хочу становиться твоей женой, — устало бормочет графиня.
— Кто бы сомневался! — с тем же недовольством отзываюсь я и хлопаю дверью.
Странное создание! Она еще и ПРОТИВ! Похоже, придется смотреть в оба: с нее станется совершить глупую попытку побега посреди ночи!
Часть 3. Глава 26
Я торопливо шагаю по снегу, плотнее закутываясь в одетый наспех полушубок. Мне хочется оказаться как можно дальше от этого дома, от людей, от Него…
Из плюсов сегодня я полноценно позавтракала, и у меня не кружится голова. Я глубоко дышу носом, и свежий воздух придает мне сил, чтобы действовать.
За прошедшие три дня я не раз прогуливалась здесь в сопровождении герцога, но никогда не делала этого так рано и в одиночестве. Солнце поднимается выше, серебрит снежный покров, слепит глаза. Я иду, почти не глядя по сторонам, погрузившись в собственные мысли.
«Что за история с опекунством, дядя? Ты все никак не успокоишься? Будешь говорить, что нельзя было вызволить девушку без этого?» — обвиняющий голос Эрика все еще звучит в моей голове. Австриец явился сегодня утром, и они с Оливером закрылись в кабинете, ну а я, гонимая голодом, стала случайным свидетелем пренеприятного разговора.
«Можно было, но так надежнее! Ты прав, я все никак не успокоюсь! Риана должна быть моей! Просто так… потому что я этого хочу!» — Оливер спокоен и рассудителен, отчего Эрик бесится еще больше.
«Ты поступаешь подло! Она не станет твоей вещью!» — он ударяет кулаком по столу.
«Она уже моя, Эрик! И она носит под сердцем моего ребенка!» — не моргнув и глазом, отвечает герцог.
«Что ты сказал?» — в голосе Эрика тревога и недоверие.
«Ты меня слышал!» — в голосе Оливера холодная констатация факта.
«За тем она и нужна тебе? Чтобы родить наследника и потухнуть в застенках красиво обставленной комнаты за закрытой дверью?»
«А рядом с тобой она бы горела?» — насмешливо интересуется Оливер.
«Ты не станешь хорошим отцом, дядя!» — пренебрежительно фыркает племянник.
«Знаешь, твой отец в очередной раз прислал мне письмо. Ты снова упрямишься и бежишь от своего долга и своей судьбы, предаешь семью?!»
«Это не твое дело! Это НЕ МОЯ семья!» — австриец вскакивает, проводит рукой по волосам, выказывая нервное напряжение и злость.
«В самом деле? Думаешь, если ты будешь кричать об этом громче и повторять чаще, сказанное станет правдой?»
«Замолчи, не пытайся перевести тему, мы не закончили разговор!»
«А по-моему, закончили! Ты не приблизишься к графине, потому что она только МОЯ забота! Более того я посодействую, чтобы тебя направили служить прямо сейчас, туда, где ты сможешь потрудиться на благо своей Родины и применить весь свой горячий пыл по назначению! Глядишь, и голова просветлеет!»
«Это что шутка?» — Эрик замирает, гневно уставившись на своего дядю.
«В этом конверте указания о твоем распределении и письмо для фельдмаршала Шварценберга. Вздумаешь отказаться и сбежать и сам пойдешь под суд, порядок тебе известен! И поверь, отец, от которого ты так грубо отказываешься, тоже за тебя не заступится!» — Оливер бросает на стол конверт с гербовой печатью и скрещивает руки на груди.
«Ты не посмеешь!» — едва сдерживая гнев, произнес Эрик.
«Я уже посмел! Не волнуйся, за тобой присмотрят и не позволят натворить глупостей! Я хочу гордиться нашим родством, а не сожалеть о том, что однажды пригрел неблагодарного отпрыска своего двоюродного брата!»
«Ты пожалеешь!» — севшим от ярости голосом прошипел племянник в ответ.
«Почему? Почему ты злишься? Армия никогда не была тебе в тягость! Без службы ты откровенно начинаешь скучать! И, если ты и дальше намерен отказываться от наследства, то это единственный доступный способ стать уважаемым и получить высокое звание за собственные заслуги! Хотя, конечно, еще ты можешь попытаться выгодно жениться: если на примете уже есть подходящая кандидатура, то я, пожалуй, уступлю тебе!» — Оливер насмешливо выгибает бровь, ожидая ответа, а я торопливо отскакиваю от двери и стараюсь скрыться, не привлекая к себе внимания.