– Мирон, охренел? Что ты натворил! Зачем схватил девчонку? – сказал один из парней.
У меня кружилась голова, всё тело и лицо горели огнём. Последними звуками на земле была фраза второго парня.
– Я хотел пошутить. Что нам делать? Нас теперь посадят?
Больше ничего не слышала, меня поглотила тьма. Очнулась в каком-то белесом мареве. Сколько я бродила в этом тумане не знаю. Голос мамы позвал меня. Пойдя на её горький плач, обнаружила себя в комнате рядом с собственным гробом. Я не сразу осознала, что случилось. А когда поняла, меня охватил гнев. Почему именно со мной это произошло? Чем я заслужила? Я всё видела и слышала, но меня никто не замечал. Ты даже не представляешь, насколько это невыносимо и страшно испытывать такую беспомощность. Ни до чего не дотронуться, никого не дозваться и не докричаться. Меня несколько раз выбрасывало в молочную пустоту, но я опять и опять прорывалась к родителям. Для меня проходили минуты, а на земле дни. Я попадала то на свои поминки, то на девятый день, то на сорокой. А потом меня куда-то поволокло с неодолимой силой, но я не хотела уходить, уже выяснила, что моих убийц так и не отыскали, Они остались безнаказанными! – выкрикнула Настя. – А поклялась, что не уйду, пока не увижу от тех, кто меня погубил настоящего искреннего раскаяния. В моём безвременье возникла прабабушка Кира, она и подсказала, что делать дальше. Долгие месяцы я пыталась привлечь твоё внимание.
Я хмыкнула.
– Понимаю, хотела, чтобы я тебя заметила, но зачем пугала водителей? За год на перекрёстке произошли четыре аварии с участием мотоциклистов. Хорошо хоть не со смертельным исходом, но ведь безвинные люди пострадали. Так из потерпевшей ты превратишься в обвиняемую?
Настя недовольно покосилась на меня.
– Я не нарочно. Материализуясь перед двухколёсным транспортом, хотела отыскать или тебя, или своих убийц. Я не виновата, что некоторые люди замечали меня на дороге.
Я усмехнулась.
– Не только замечали, ты превратилась в местную легенду об убитой невесте. Кстати, почему ты появляешься в свадебном платье, да ещё и окровавленном?
– Это мой наряд теперь. В чём похоронили в том я и хожу. Но иногда из-за эмоций на коже проявляются мои предсмертные раны, а платье превращается в лохмотья.
– Неужели и призраки испытывают эмоции?
– Ещё какие. Больше нам ничего не остаётся, – проворчала Настя. – Как, по-твоему, я говорю с тобой?
Я нахмурилась.
– Не понимаю. Как обычно.
Лицо Насти скривилось в недоброй ухмылке.
– Это ты болтаешь вслух, а я залезла тебе в голову. О ментальном общении слышала?
Я оторопела. Хлопнув себя по лбу, подумала, что от стресса и неожиданного общения с призраком даже не заметила этого. Вслух же произнесла:
– Ты любому проникнешь в мозг?
– Думаю да. Прабабушка предупредила, чтобы я не навевала людям кошмары, неупокоённых духов за это карают. Такое можно делать лишь для наказания виновных.
– Почему ты всегда ждала меня на дороге.
Настя покачала головой.
– Аня, ты так невежественна для мораницы. Я тут погибла. И просто так не могу уйти отсюда. Призраки несвободны, мы привязаны к определённым местам.
Глядя в белое, как алебастр, лицо Насти, я поймала на нём странное выражение, как будто она что-то от меня скрывала и боялась, узнав это, я здорово разозлюсь.
– Ладно, – я решила закончить разговор, – раз мы всё выяснили, помогу тебе. Нет никакого желания и дальше встречать на дороге призрака. Начну действовать, но не сегодня. Сейчас мне надо ехать, у моей бабули именины. – Сев на скутер, повернув ключ в замке зажигания, вдруг вспомнила. – Если будут какие-то сведения для тебя, мне сюда подъехать?
Улыбка Насти мне совсем не понравилась.
– Не нужно, – тихо прозвучало в голове. – Стоит тебе позвать – я рядом.
Окинув взглядом начавшего таять призрака, я возмутилась:
– В смысле рядом? В чём подвох?