Валя надеялась, что Володя хоть обернется, но он не обернулся.
— Идем, Валюша, — мягко, но настойчиво сказал Андрей, увлекая ее в зал.
Оркестр играл танго, Андрей уже от двери повел Валю в танце, чуть прикасаясь руками к ее плечам. Валя сделала несколько движений и вдруг поняла, что не хочет танцевать, не хочет оставаться в этом зале, не хочет видеть Андрея…
Она коротко сказала: «Не хочу больше, не буду!» — и бросилась к выходу в надежде, что ей еще удастся догнать Володю. Разом окинула взглядом коридор во всю его длину, но никого не увидела. Побежала в конец коридора, распахнула дверь, на нее подуло холодным, зимним ветром. Володи нигде не было.
Валя медленно пошла обратно и вдруг увидела его. Он сидел в нише на подоконнике и курил. «Неужели ждал меня? — подумала Валя. — Неужели чувствовал, что я приду?»
Она подошла к нему и тихо сказала:
— Как хорошо, что вы не ушли!
Не сговариваясь, они оделись и вышли на улицу. Валя даже не сказала Андрею, что уходит.
Почему, как это случилось? Валя не смогла бы ответить на этот вопрос даже самой себе. Может быть, ей хотелось еще раз поблагодарить Володю. Может быть, она надеялась загладить обидно-пренебрежительный тон Андрея. Может быть, ей нужно было что-то спросить…
Да, все это было именно так, но главное заключалось не в этом. Просто у нее возникло непреодолимое желание снова быть с Володей, видеть его, говорить с ним.
С этого все и началось.
— У него была трудная судьба, — медленно продолжала Валя. — Отец погиб на фронте. Мать умерла, Володе было тогда пять лет. Его отдали в детский дом. Там он жил, учился в школе… Учился вроде хорошо, но учителя его почему-то не любили. И он их не любил… Не всех, конечно…
— Как это понимать? — спросил Митрохин.
Валя пожала плечами.
— Не знаю… Ему казалось, что они не всегда действуют по… правде… Так он мне говорил. Потом хотел стать инженером-электриком. По радиотехнике. Об этом он мечтал еще в школе. Провалился на экзаменах в институт. Пошел на курсы шоферов: деньги надо было зарабатывать. Но шофером работать не стал: объявили набор на курсы электромонтеров. Ведь это его мечта была — электротехника… Окончил курсы и пошел работать на Энергострой…
— Подождите, Валентина Николаевна, — прервал ее Митрохин, — все это уж очень похоже на анкету. Вот вы сказали, что учителя не любили его и он их не любил. Потому, дескать, что они… словом, что-то насчет правды. Как это понимать?
«Ах ты, боже мой, — подумала Валя, — неужели я упомянула об этом! В конце концов я и сама толком ничего не знаю. А он еще подумает невесть что».
— Я и сама этого не понимаю, — поспешно сказала Валя. — Думаю, просто так, чепуха…
— Какой у него характер? Он всегда ведет себя так, как вел на суде?
— Нет, нет, что вы! Правда, Володя — человек очень резкий и… я не знаю, как это назвать, не упрямый, нет, а упорный! Если считает что-то правильным, его трудно переубедить. А на суде… Да, на суде он вел себя странно.
— Он рассказывал вам о своей работе, о том, как относятся к нему товарищи, администрация?
— Нет. То есть рассказывал, конечно, только не то, что вы думаете. Впрочем, я знаю, у него на работе были неприятности. Я всегда чувствовала, когда у него что-нибудь не так.
— Вот видите, — сказал Митрохин, — значит, в характеристике написано верно! Он рассказывал вам, какие именно неприятности?
«Что-то я не то говорю, совсем не то!» — лихорадочно думала Валя.
— Вы меня неправильно поняли, — снова заторопилась она. — Просто Володя все принимал очень близко к сердцу. Помню, как-то он мне сказал: «Не пойму я некоторых людей. Кажется, чего бояться? В тюрьму за правду не сажают, с работы не увольняют. Веди себя честно… Так нет. Что-то еще сидит в некоторых людях… Своя рубашка ближе к телу».
— Так, так… — задумчиво проговорил Митрохин. Он помолчал немного. — Еще один вопрос. Последний. Вы его… очень любите?
— Очень! — громко произнесла Валя и высоко подняла голову. — И я уверена, понимаете, уверена, что его дело должно быть пересмотрено!
— Только потому, что вы его любите? — спросил Митрохин с добродушно-иронической усмешкой.
— Нет! — воскликнула Валя. — Потому что этот приговор несправедлив. Я верю в Володю!
— Что ж, — медленно покачал головой Митрохин, — в старину говорили: вера горами движет…
— Вы… поможете ему чем-нибудь? — с надеждой спросила Валя.
— Я? — переспросил Митрохин. — Но что же я могу сделать? Ведь нет же никаких фактов!..
— Значит, никто ему не может помочь? — упавшим голосом произнесла Валя.