Валя не слышала, как хлопнула входная дверь, не слышала шагов по коридору и увидела отца только тогда, когда он заглянул в дверь.
— Папа, — закричала Валя, бросаясь ему навстречу, — все выяснилось! Володя не виноват. Васин все написал. Вот, прочти!
Некоторое время Кудрявцев стоял молча и, казалось, разглядывал лежавший перед ним на столе листок бумаги.
Было бы неверно сказать, что в последние дни Николай Константинович успокоился. Нет, его не переставало тревожить, что Валя по-прежнему думает только о Харламове и живет только его интересами. Но мысль о том, что два ближайших года Валя волею судьбы будет разлучена с Харламовым, все-таки несколько успокаивала его. Два года — огромный срок. Валя постепенно отойдет, остынет, забудет этого человека, угрожавшего сломать всю ее жизнь…
Но сейчас, услышав лихорадочные, полные надежды слова Вали, Кудрявцев почувствовал, что опасность, которая, как ему казалось, уже уходила в прошлое, вдруг возникла с новой неожиданной силой.
Он еще не знал, что содержится в этом листке бумаги, лежавшем перед ним на столе. Но не мог заставить себя взять его в руки и прочесть. Валя кинулась к столу, схватила листок и, протягивая его отцу, воскликнула:
— Прочти же, папа! Прочти скорей!
Сделав над собой усилие, Кудрявцев взял листок и пробежал его глазами.
Да, он боялся недаром. Теперь, когда все связи между его дочерью и этим парнем были обрублены, он, Харламов, снова незримо появился здесь и снова встал между ним, Кудрявцевым, и Валей…
Как это произошло? По чьей вине?
Николай Константинович с неприязнью посмотрел на незнакомую девушку, вставшую с тахты при его появлении.
— Что же ты молчишь? Теперь ты видишь, видишь! — захлебывалась словами Валя. — А ты мне не верил! Это все Катя! Она от Васина пришла. Теперь он всю правду сказал…
— Успокойся, Валюша. — Кудрявцев старался собраться с мыслями и решить, как ему себя вести. Кивнув Кате, он обнял Валю и прижал ее лицо к своей груди.
Валя все еще всхлипывала. Потом осторожно высвободилась из рук отца, вытерла глаза и улыбнулась.
— Вот видишь! — торжествующе сказала она. — Ты прочел, что написано в заявлении?
Кудрявцев бросил бумагу на стол.
— Прочел, — сухо ответил он, — но теперь, когда ты успокоилась, хочу сказать: я не собираюсь снова копаться во всем этом… Очевидно, и Харламов и как его… Васин одного поля ягода.
— Папа! — укоризненно воскликнула Валя.
Катя вскочила.
— Вы же Васина совсем не знаете, — сказала она изменившимся голосом, теперь он звучал почти грубо. — И нет у вас права…
— Я не хочу обсуждать этот вопрос, — поспешно сказал Кудрявцев, — я знаю только одно: вам не следовало опять вовлекать мою дочь… Приходить сюда, в чужой дом, чтобы снова…
Он махнул рукой и отвернулся. Катя медленно пошла к двери, но у самого порога обернулась.
— Я не к вам пришла, — сдавленным голосом сказала она. — Я пришла к Вале! И уйду! Не потому, что вы меня гоните, а потому, что…
— Я не хочу вас слушать! — не оборачиваясь, крикнул Кудрявцев.
— Ладно! — Катя тряхнула головой и сказала озорно, даже весело: — Держись за своего Володю, Валька! Слышишь? Если любишь — держись. Не отступай!
Теперь они остались вдвоем: отец и дочь. Валя слышала, как, громко стуча каблуками, пробежала по коридору Катя, как хлопнула входная дверь. Она не могла сделать ни шагу. Ноги ее словно вросли в пол.
— Прости меня, Валя, — с трудом произнес наконец Кудрявцев. — Я… не сдержался. Но ты должна понять мое состояние…
— Папа, — медленно, с горечью сказала Валя, — почему ты такой?
— Какой я? Какой? — повысил голос Кудрявцев. — Я не жалею, что так обошелся с этой девчонкой. Дойти до такой наглости: пробраться в мой дом, в нашу квартиру, чтобы снова втянуть тебя…
— Во что втянуть, папа? — с недоумением перебила его Валя. — Неужели ты до сих пор не понял…
— Нет, — не дал ей договорить Кудрявцев, — я все понял. Сегодня даже больше, чем когда бы то ни было! Я вижу, что тебя втягивают в темную, преступную компанию…
— Перестань, — резко сказала Валя, — иначе я не буду слушать!
Они замолчали.
Только теперь Валя заметила, что отец очень плохо выглядит. У него были землистые щеки, он тяжело дышал.
— Папа, что с тобой? — воскликнула Валя, подбегая к отцу и хватая его за руку. — Ты плохо себя чувствуешь? Принести тебе лекарство?