— Двое, — едва выговорил Пивоваров. Он чувствовал, что гибнет. Как объяснить Волобуеву, что от квартиры зависит счастье его жизни, что он бросил Москву и поехал сюда, в район…
Но в трубке снова раздался голос Волобуева:
— Для двухкомнатной маловато. Нормы! Как бы не было заминки с ордером. Впрочем, это будет зависеть от райсовета. Наверное, войдут в положение своего работника? — Волобуев беспечно рассмеялся.
У Пивоварова отлегло от сердца.
— Спасибо, Иннокентий Гаврилович! — с чувством произнес он.
— Благодарить еще рано. Утвердим списки, печать поставим, вот тогда… — посмеиваясь, продолжал Волобуев. — Думаю, все будет в порядке, убедим товарищей. Охрана общественного порядка — дело серьезное! Моя милиция — меня бережет! Как, между прочим, мой народ не беспокоит милицию?
— Серьезных дел нет, Иннокентий Гаврилович, — ответил Пивоваров. Дар речи уже возвратился к нему. — Кроме того, сами знаете, стараемся меньше карать, больше воспитывать. Сейчас с двумя вашими шоферами вожусь…
— Да ну? — удивленно, но по-прежнему весело переспросил Волобуев. — Что случилось-то? По пьянке или левака дали?
— Наезд, Иннокентий Гаврилович. Человек пострадал. Серьезные телесные повреждения.
— Да ну? — снова повторил Волобуев, и голос его стал более серьезным. — А что за люди?
— Один — Харламов, другой — Васин.
— Не знаю таких.
— Где же вам их всех знать! — воскликнул Пивоваров. — У вас работников не одна тысяча…
— Погодите, погодите! — словно припоминая что-то, сказал Волобуев. — Вчера ко мне кадровик заходил с характеристиками. Помню, помню! Этот Харламов, говорят, совсем никудышный парень. Его давно гнать надо было. А как фамилия второго?
— Васин, — торопливо ответил Пивоваров.
— Васин… Васин… Не знаю. Своих дел хватает. Надеюсь, вы разберетесь. Воздадите, как говорится, по заслугам. Закон есть закон. Значит, скоро с новосельем, товарищ Пивоваров? — Голос Волобуева снова повеселел.
— Спасибо, Иннокентий Гаврилович. Только бы не сглазить!
— Суеверие следователю не к лицу, — рассмеялся Волобуев. — Ну, у меня все. Привет.
Убедившись, что разговор окончен, Пивоваров осторожно положил трубку на рычаг.
На следующий день он получил характеристики Васина и Харламова. Васину была дана одна из тех стандартных положительных характеристик, какие даются тысячами. Естественно, что Волобуев забыл о ней в следующую же минуту.
Характеристика Харламова была резко отрицательной. Не удивительно, что Волобуев запомнил ее.
Так или иначе, получив характеристики, Пивоваров постарался ускорить следствие. Уже через неделю, случайно встретив Волобуева в райкоме партии, он подошел к нему, представился и сказал:
— Дело на тех гавриков уже в суде!
— Каких гавриков? — суховато и, как показалось Пивоварову, даже несколько недовольно переспросил Волобуев.
Пивоваров поторопился напомнить, что имеет в виду двух парней, виновных в наезде. Один из них, Харламов, действительно оказался порочным типом, как справедливо отозвался о нем товарищ Волобуев в телефонном разговоре.
Начальник строительства молча выслушал все это, пожал плечами и спросил:
— Какой Харламов? Шофер, что ли?
Пивоваров начал было говорить, что Харламов, собственно, монтер, но во время рейса попросил руль у шофера Васина, и в результате этого…
Волобуев прервал его.
— Не знаю такого, — снова пожав плечами, коротко сказал он, взглянул на часы и удалился.
Пивоваров нерешительно потоптался, глядя Волобуеву вслед, и вернулся на службу в явно испорченном настроении.
Дело по обвинению Васина и Харламова было быстро разобрано. Подсудимые получили именно то наказание, которое прямо вытекало из обвинительного заключения, составленного Пивоваровым.
Если бы речь шла о хищении или хулиганстве, Пивоваров не преминул бы рассказать о решении суда районным руководителям. Но в данном случае рассказывать было, в сущности, нечего. Зайти к секретарю райкома или позвонить ему просто не было повода. Однако разговор все же состоялся. Через несколько дней после встречи Пивоварова с Волобуевым секретарь райкома позвонил следователю и сообщил, что долгожданное решение о квартире наконец состоялось.
17. Неожиданное посещение
Пивоварову казалось, что за полтора года работы в милиции он научился с первого взгляда оценивать посетителя и может сразу догадаться, кто он и по какому делу пришел.
На улице люди были просто людьми. Войдя в кабинет следователя, они становились обвиняемыми, родственниками обвиняемых, свидетелями, потерпевшими, представителями общественных организаций.