Соответственно они отличались друг от друга внешностью, манерой держаться, тембром голоса, походкой…
Однако на этот раз, когда дверь кабинета открылась и на пороге появился невысокий худой старик в очках с металлической оправой, Пивоваров не смог сразу определить, кто он и зачем пришел.
«Кажется, я сегодня никого не вызывал», — подумал Пивоваров, вопросительно глядя на посетителя, приближавшегося к его письменному столу.
— Здравствуйте, Алексей Михайлович, — вежливо сказал посетитель.
То, что этот незнакомый человек назвал его по имени-отчеству, не удивило Пивоварова. Прежде чем войти в кабинет следователя, многие осведомлялись в канцелярии, как его зовут. Чаще всего это делали те, кому важно было расположить его к себе.
Пивоваров молча кивнул.
— Разрешите присесть? — спросил посетитель, останавливаясь возле стула, стоявшего посреди комнаты.
Пивоваров сделал неопределенное движение плечами. Стул предназначался для тех, кого следователь допрашивал.
Посетитель взял стул, поставил его вплотную к столу и сел. Это была уже вольность, которая не понравилась Пивоварову. Он нахмурился и недовольно пожевал губами.
— Моя фамилия — Митрохин, а зовут Антоном Григорьевичем, — начал посетитель.
Это имя ничего не говорило Пивоварову. Подследственных с такой фамилией у него не было. Может быть, потерпевший? Кража? Квартирная склока?
— Пришел я к вам по одному делу…
— Вы откуда, товарищ? — прервал его Пивоваров.
— Собственно, ниоткуда. Пенсионер.
— Что у вас? — сухо спросил Пивоваров.
— Это я и хочу вам рассказать! — с едва заметной укоризной сказал Митрохин.
— Пожалуйста, покороче. У меня мало времени.
— Постараюсь. Недели три-четыре назад вы вели следствие по делу двух молодых людей: Харламова и Васина. Верно?
Упоминание об этом деле было неприятно Пивоварову.
— Кто вы такой? — строго спросил он. — Родственник? Чей? Харламова? Васина?
— Видите ли, я был народным заседателем в суде, который слушал это дело.
«Невелика птица», — отметил про себя Пивоваров.
— Следовательно, вам должно быть известно, — официальным тоном сказал он, — что следствие закончено и приговор вынесен.
— Знаю, — согласно кивнул головой Митрохин, — и тем не менее хочу побеседовать с вами, уточнить некоторые детали… Впрочем, вы, кажется, не располагаете временем…
Пивоваров уже хотел было сказать: «Да, не располагаю», — но удержался. «Надо все-таки выяснить, о чем речь», — подумал он и, не отвечая на последние слова Митрохина, сухо сказал:
— У меня нет этого дела. Оно находится в суде, если уже не списано в архив.
— Разумеется, — согласился Митрохин и как бы между прочим добавил: — Я знаком с материалами следствия и суда. Но мне хотелось поговорить, так сказать, с живым человеком. С тем, кто непосредственно общался с обвиняемыми с момента происшествия до суда.
— Я был следователем по этому делу, — все так же сухо и официально сказал Пивоваров.
«В конце концов, — подумал он, — я вовсе не обязан отвечать этому старикашке. Скажите пожалуйста — народный заседатель! Пусть обращается в свой суд, если ему что-то понадобилось…»
Но тут же внутренний голос подсказал Пивоварову, что возвращение к делу Васина — Харламова отнюдь не в его интересах. Во всяком случае, до тех пор, пока он не выяснит, что, собственно, надо этому старику…
— То, что вы были следователем по этому делу, и заставило меня обратиться именно к вам. Как к наиболее осведомленному человеку, — сказал Митрохин.
Пивоваров промолчал.
— Насколько я помню материалы дела, — продолжал Митрохин, — пятнадцатого августа вечером вы выехали на Воронинское шоссе в связи с дорожным происшествием. Вы и капитан милиции Евстигнеев, так, кажется?
— Да, — ответил Пивоваров и добавил: — Он сейчас в отпуске.
— Приехав на место аварии, вы увидели грузовик, стоявших возле него Харламова и Васина, а также отброшенный на обочину велосипед. Верно?
— Все это изложено в материалах следствия, — заметил Пивоваров.
— Разумеется. Но меня интересуют сейчас не формальные подробности. Я не прокурор и не проверяю следствие. Меня интересует чисто человеческая сторона дела. Точнее, я хочу составить впечатление о характерах обвиняемых.
— Вы могли сделать это во время судебного заседания.
— Совершенно справедливо. Ко некоторые вопросы возникли у меня уже после суда. Впрочем, — Митрохин улыбнулся, — если вы хотели сказать, что я не имею официальных полномочий спрашивать вас, то, конечно, вы правы. Мне следовало бы обратиться в городской суд или в прокуратуру…