И плечи Крайта пестрели старыми и свежими шрамами.
Вот и сейчас рука на перевязи и, судя по скрученным пальцам, рана отнюдь не пустяковая. Левая половина лица заплыла, даже нельзя сказать, один синяк или несколько. На шее — свежий шов, почти рядом с яремной веной. Повезло ему. В очередной раз повезло.
— Доброго дня, райгрэ Виттар, — не слишком-то бодро произнес Крайт, и мазнул ладонью по распухшему носу.
Мальчишка.
Как есть мальчишка. Невысокий, тощий и угловатый, Крайт буквально притягивал неприятности. От людей ему достались мягкие черты лица, веснушки и ярко-рыжие, выгорающие на макушке волосы, которые ко всему торчали дыбом — гребни Крайт вечно терял, даже тот, который Виттар самолично повесил ему на шею. И вроде шнурок был прочным, но к концу дня гребня не стало.
Со столь же завидной регулярностью терялись пуговицы с жилета, восковые карандаши, которые Крайт предпочитал прочим, грифели, линейки, ножи и ножницы, и вообще всякие небольшие предметы, оказавшиеся вблизи щенка.
Причем происходило это безо всякого злого умысла с его стороны.
— Опять? — Виттара дразнил запах свежей крови и ланолиновой мази, которую Крайт предпочитал всем прочим.
— Ну… оно само вышло. Тот первым начал и…
В драки Крайт ввязывался с завидным постоянством, все пытаясь доказать кому-то, что достоин зваться псом. Он ведь вышел из Каменного лога, верно? Это ли не лучшее свидетельство… и если раньше Виттар смотрел на забавы сквозь пальцы, то в этот раз испытал желание взять щенка за горло.
Сколько раз ему было говорено, чтобы не лез туда, куда не просят?
И вот теперь, когда его талант нужен как никогда, Крайт не сможет работать в полную силу.
— Я больше не буду, — Крайт чувствовал настроение. — Мне жаль, что я вас подвел.
— Да. Свободен.
Есть другие нюхачи, пусть и не такие чувствительные…
— Я сумею, — уходить Крайт и не думал. — Пожалуйста, поверьте, я сумею. Это ерунда. И не помешает. Я привык к такому и… сделаю, что скажете. Все сделаю.
И голос жалобный.
Здоровая щека покраснела, скрывая ржавчину веснушек.
— Вы же ничего не потеряете, если я попробую, — Крайт судорожно сглотнул. — Райгрэ Виттар, вы же знаете, что лучше меня никого нет!
Это было правдой. В противном случае Виттар не стал бы возиться с наглым и беспокойным щенком.
— И… и у меня появилась идея, — он посмел поднять взгляд, но тотчас опустил, всем видом выказывая раскаяние и готовность понести любую кару. — Мы неправильно ищем.
Последняя фраза была произнесена шепотом. Впрочем, вряд ли кто-нибудь, кроме Крайта посмел бы сказать Виттару в глаза, что он что-то делает неправильно.
— Продолжай.
— Вы… мне сказали посмотреть на тех, кто вышел… оттуда.
И Крайт исполнил приказ. Когда он вернулся, то заперся у себя и просидел три дня. Еще неделю щека дергалась. Вымески всегда испытывали трудности с самоконтролем. Еще одна причина, почему Виттар должен себя сдерживать.
— В них не осталось живого железа.
Это Виттар знал.
— Их… суть изменилась, — теперь Крайт говорил осторожно, тщательно подбирая слова. Пальцы здоровой руки поглаживали больную. А рубашка снова мятая и в пятнах. Жилет расстегнут, зато широкие кожаные подтяжки подняли штаны едва ли не до шеи. — Она стала более…
— Человеческой?
Теперь раздражение вызывала медлительность.
Ну и носки ярко-красного цвета. Виттар знать не желал, где это недоразумение их выискивает.
— Нет. Скорее детской. Упрощенной. Такой, которая бывает до пробуждения. До Каменного лога.
— И когда ты понял?
Крайт понурился.
— Сегодня. Я знал, что с ними. И знал, почему. Это мешало видеть. А сегодня я проснулся…
…наверняка с головной болью, ноющим телом и ощущением совершенной ошибки, за которую придется ответить. Задница чувствовала очередную порку, побуждая голову к поиску альтернативных решений.
— …и сообразил. Простите, райгрэ Виттар. Я виноват.
Не он один. Самому Виттару следовало бы сообразить: очевидный же факт. И нет ничего хуже очевидных фактов, которые до того очевидны, что задуматься над ними не приходит в голову.
— Если внести поправки… я взял на себя смелость…
— Идем. И если ты еще раз влезешь в драку, то сюда не возвращайся. Ясно?
Крайт кивнул.
Принял ли угрозу всерьез? Или опять мимо ушей пропустил, задумавшись над свежим аспектом старой проблемы.