Несколько минут я осматриваю помещение в поисках жучков и камер, а также проверяю наличие сильного Wi-Fi под всё более насмешливым взглядом Лоу. Не найдя ничего, я ловлю его жалостливый «должно быть, тяжело жить с такой паранойей» взгляд, и меня одолевает желание вытащить из кармана катышек и сказать ему, что это ультрасовременное шпионское устройство, просто чтобы хоть раз оказаться правой.
Он, наверное, и не отличит.
— Уже можно говорить? Или ты продолжишь заниматься своим шпионажем?
Я сверкнула глазами. — Твой золотой мальчик Алекс велел мне это сделать.
Он покачал головой с небольшой улыбкой. — Эмери умнее.
— Значит, мы не будем рассматривать возможность того, что она перережет нам глотки во сне?
— Пока нет.
— Хм-м, — я принялась проверять его телефон, чтобы убедиться, что за ним не следят. Это оказалось интересным и немного меланхоличным окном в жизнь Лоу. Не то, чтобы я ожидала найти там порно с милфами, но его самые посещаемые сайты — это новости европейского спорта и модные журналы об архитектуре, которые кажутся такими же увлекательными, как пробка.
— Жаль, что твоя бейсбольная команда так плохо играет, — сочувственно заметила я.
— Она играет нормально, — пробормотал он, оскорбившись.
— Ага, конечно.
— И это регби, — он встал, чтобы забрать мой контейнер с кровью.
— В любом случае, Эмери не кажется такой уж плохой.
— Нет, не кажется, — Лоу открыл контейнер, а затем секретное отделение, где мы спрятали технику, которую дал мне Алекс. — Мик собирал информацию о нападениях и саботажах на территории оборотней, и они с большой долей вероятности указывают на то, что за ними стоит именно она. Но она также понимает, что если открыто бросит мне вызов, то у неё не будет шансов. И вполне возможно, что некоторые из Лоялистов даже не знают о попытке похищения. Они могут не знать, что находятся на плохой стороне этой войны.
Я стою рядом с ним, проверяя наличие всего снаряжения.
— Отец всегда говорил, что на войне нет хороших и плохих сторон.
Лоу задумчиво смотрит на пакеты с кровью, закусив нижнюю губу.
— Может быть. Но есть те, на чьей стороне я хочу находиться, и те, на чьей нет, — он поднимает взгляд, его светлые глаза всего в нескольких дюймах от моих. — Тебе нужно кормиться?
— Я могу сделать это в ванной, раз уж мы делим эту, — я оглядываюсь на цветочные обои, кровать с балдахином и пейзажные картины, — брачную комнату.
— А зачем в ванной?
— Предполагаю, тебе будет противно? — Серена всегда говорила, что в звуке глотаемой крови есть что-то омерзительное, хотя со временем она привыкла. И я понимаю: может, я и (позорно) преданный любитель арахисовой пасты, но большинство человеческой пищи вызывает у меня рвотный рефлекс. Всё, что требует жевания, должно быть отправлено в космос с помощью самоуничтожающейся капсулы.
— Сомневаюсь, что мне будет дело, — говорит Лоу, и я пожимаю плечами. Я не собираюсь нянчиться с ним. Он уже большой мальчик и знает, что может выдержать.
— Ладно.
Я хватаю пакет и быстро осушаю его. Кровь слишком дорогая, чтобы её проливать, да и убирать потом замучаешься, поэтому я всегда использую трубочки. Процесс занимает меньше двух минут. Закончив, я с ухмылкой вспоминаю трёхчасовой ужин, которому только что подверглась, и чувствую себя вышедшей победительницей.
Оборотни и люди такие странные.
— Мизери, — хриплым голосом зовёт меня Лоу.
Я избавляюсь от пакета, и когда бросаю взгляд на него, он снова сидит на кровати. У меня такое чувство, будто он всё это время не сводил с меня глаз. — Да?
— Ты выглядишь иначе.
— А, да, — я поворачиваюсь к зеркалу, но уже знаю, что он видит. Румяные щеки. Расширенные зрачки с тонкой сиреневой каймой. Губы, окрашенные в красный. — Это побочный эффект.
— Побочный эффект?
— Жар и кровь, понимаешь?
— Нет, не понимаю.
Я пожимаю плечами. — Чем нам жарче, тем сильнее хочется крови, а кровь, в свою очередь, разгоняет жар. Это ненадолго.
Он откашливается. — А что ещё это за собой влечёт?
Я не знаю, что и думать о его расспросах о физиологии вампиров, но он же не стал юлить, когда я задавала ему вопросы про оборотней. — В основном, только это. Некоторые чувства тоже обостряются. — Аромат крови Лоу, а также всего, что делает его им, стал резче для моего обоняния. Невольно задумываюсь, пахну ли я всё ещё им.
А это напоминает мне о том, что случилось ранее.