Сдержать себя и не закатить глаза на Оуэна потребовало такой силы воли, о которой я и не подозревала. Обычно я не стала бы церемониться, но мне нужны ответы от брата.
По крайней мере, Людвиг не подслушивает. Ранее сегодня, когда я нашла его в зимнем саду за обрезкой роз и спросила, могу ли я поговорить с братом, он посмотрел на меня так, будто я просила разрешения сделать себе татуировку лигра. (прим. пер.: смесь тигра и льва)
— Мне всё равно. Лоу сказал, что твои перемещения не ограничиваются. Звони кому хочешь. — Пауза. — Может, воздержись от секса по телефону, но в целом, тебе решать.
— Разве секс по телефону ещё актуален?
— Уверен, все виды секса по-прежнему актуальны, и будут, пока солнце не поглотит Землю, — он вернулся к обрезке, затем добавил: — Если заказываешь пиццу, возьми большую.
Не знаю, зачем вампиру пицца, но я бы с удовольствием поговорила с каким-нибудь скучающим подростком, который пытается втюхать мне чесночные палочки. А не выслушивать осуждения не особо любящего меня братца.
— Твоё неприязнь разбивает мне сердце, — невозмутимо говорю я ему на Языке. — Тем не менее, ответь.
— От кого ты кормилась?
Я ещё больше выпрямляюсь. — Я не говорила, что кормилась от кого-то.
— Нет. Ты спросила, могут ли быть негативные последствия, если кормиться от живого источника, и я блестяще догадался об этом. Потому что раньше ты никогда не проявляла любопытства к этой теме, да и… я не тупой. От кого?
Я выдохнула. — От кого, по-твоему?
Он закрыл лицо ладонью. — От твоего мужа. От твоего мужа-оборотня. От твоего Альфы-мужа-оборотня.
— Пожалуйста, полегче.
— Ты заставила его?
— Что? Нет.
Его грубо материться. — Не говори отцу, что это произошло.
— Почему?
— Он попытается этим воспользоваться.
— Как? Каким образом этим можно воспользоваться?
Он зажимает переносицу. — Мизери, ты совсем ничего не знаешь?
— Что я должна знать?
— Как ты, будучи маленькой, умудрилась этого не перенять?
Звук, вырвавшийся из моего горла, заставил Людвига проверить, что происходит.
— От кого? От моих человеческих опекунов?
— Ладно, — он поднимает руки, безмолвно приказывая мне замолчать, пока он не соберётся с мыслями. У меня появляется желание бросить трубку и позвонить отцу из вредности. — Это ненормально, что он позволил тебе кормиться. Ни один оборотень не позволит вампиру кормиться от него.
— Может, Лоу просто не знает об этом.
— Наши виды враждуют уже столетия. Неужели ты думаешь, они не росли с мыслью, что для оборотня высшей степенью осквернения является быть высосанным кровопийцей? Ты думаешь, его стая одобрит то, что его кровь используется для поддержания жизни тех, кто убил его предков?
Я вспомнила отвращение на лице Эмери, её прерывистые вздохи. Даже Коэну пришлось сдержать первоначальный шок, увидев мои отметины на шее Лоу.
И Лоу, притянувшего меня к себе после того, как я сказала, что мне нехорошо.
— Лоу… другой.
— Очевидно. И очевидно, что это тайна, которую ты должна унести с собой в могилу. Понятно, что между вами возникла некая… дружба.
Я обдумываю его слова минуту, затем киваю.
— Значит, он проникся к тебе симпатией, — он трёт лоб. — Это странно. Я рад, что ты жива и, возможно, останешься такой, но…
— Это куда страннее, чем ты думаешь. Когда я пила его кровь…
— Мизери, — он бросает на меня испепеляющий взгляд. — Я прошёл половое созревание на территории вампиров. Я прекрасно знаю, что произошло, когда ты кормилась от него. Пожалуйста, не продолжай. Людям, которые делили плаценту в течение девяти месяцев, не следует говорить об этом дерьме.
Неужели я краснею? Да, краснею. — Мы разнояйцовые близнецы, а это значит, что мы никогда не делили ни плаценту, ни пуповину. В лучшем случае только матку.
— Всё равно, не подвергай меня пересказу, — Оуэн запрокидывает голову и смотрит в потолок.
— Можешь просто сказать, будут ли какие-нибудь негативные последствия для Лоу? Я хочу быть уверена, что не причинила ему вреда.
Оуэн вздохнул. — Если ты не выпила слишком много, то он будет в порядке. И ты, вероятно, тоже? Честно говоря, исследований на тему вампиров, кормящихся от оборотней, не так уж много.