Анастасия Павловна еще долго бы восклицала, подняв руки к небу, если бы Анна не повалилась на пол без чувств. Тревога, не отпускавшая ее последние дни, столкновение с Карелиным в саду, радость от наконец дошедшего до нее письма Фреда – все это губительно сказалось на нервах княжны. Мать, сестра и фрейлина немедленно подскочили к ней и помогли прилечь. Анна едва дышала. Ее лицо было бледно как снег, руки холодны.
- Только не это… - пробормотала она и крепко закрыла глаза, будто желая проснуться от кошмара.
- Да что этот государь, в самом деле, сумасшедший что ли? – Алекса вскочила и сжала кулаки. Она так разозлилась, что была готова прямо сейчас пойти к Павлу Николаевичу и сказать ему все, что о нем думает.
Таисья взволнованно прошлась по комнате, хаотично перебирая взглядом предмет за предметом в поисках решения. И нашла его на столе. Решительно развернувшись к Анастасии Павловне, фрейлина воскликнула:
- Может быть, при других обстоятельствах это можно было стерпеть, но не теперь, не после того, что случилось сегодня! Простите меня, Анна Максимовна, но я не могу держать это в тайне после того, что рассказала Ее Высочество! – Подняв со стола листки письма Фреда, Таисья передала их Анастасии Павловне, - Посмотрите на это, Ваше Высочество. Разве можно принуждать Анну Максимовну стать женой другого человека?
- Что ты делаешь?! – закричала Анна и с отчаянием уткнулась лицом в подушку. Она больше ничего не могла поделать.
Цепкий взор Анастасии Павловны быстро заскользил по строчкам. Перед ней было милейшее письмо, полное наивной радости. Написано оно было явно второпях, сумбурно и излишне эмоционально. Словосочетание «я люблю тебя» встречалось каждые две строки.
- Какая прелесть! – Анастасия Павловна рассмеялась, - А кто же такой этот таинственный «Ф. Г.»?
- Фридрих Гриндор, - решительно ответила Таисья.
- Я не прощу тебе этого! – вскрикнула Анна и разрыдалась.
Анастасия Павловна выпустила письмо из рук. Листки с шорохом упали ей на колени. Она уставилась на Анну, силясь что-то спросить, но так и не смогла выдавить из себя вразумительный вопрос – как, где, когда ее дочь могла встретиться с этим человеком, да еще и влюбить его в себя? Но Анна выглядела до того пораженной, раздавленной и уничтоженной, что у Анастасии Павловны не повернулся язык в чем-то упрекать дочь.
- Значит иовелийский принц, - тихо сказала она, - Что ж, хотя бы не учитель музыки!
Когда Анна нашла в себе силы оторвать лицо от подушки и взглянуть на мать, она увидела на лице Анастасии Павловны трепетную грусть – главный признак воспоминаний об Аннином отце. Анна зря тревожилась – сейчас Анастасия Павловна понимала ее, как никто другой.
Княгиня встала со своего места и обернулась к собеседницам.
- Дорогие девочки: Анечка, Таисья Андреевна, Алекса. Мы столкнулись с откровенным злом, и бороться с ним – наш долг. Мы лишь женщины, мы бессильны против кровавого тирана, но этот молодой человек, - Она указала на письмо, - этот молодой человек – наша надежда, быть может, единственная. Как ты думаешь, Аня, смог бы Фридрих выкрасть тебя и увезти?
- Что?! – Анна вздрогнула.
- Конечно, да! – вмешалась Алекса, - Знали бы вы, Ваше Высочество, как он на нее смотрел! Он спас ее, когда она упала в море, он влез во дворец фон Лейпца, чтобы спасти ее во время блекфордской войны! Аня такая счастливая, ее так любят! Как бы я хотела, чтобы и меня так любили!
Анастасия замерла, тщательно что-то обдумывая, затем спрятала письмо в карман платья и ушла. Княгиня намеревалась решить судьбу своей дочери так, чтобы она не стала отражением ее собственной.
5. Принц-революционер
- Да когда же вы все вымрете, черти?! – прошипел себе под нос Фред Гриндор.
С потемневшей стены пустыми глазами на него смотрело нарисованное белым мелом солнце с витыми лучами и человеческим лицом. Рисунок был довольно крупным, около полуметра в диаметре, изображенным с удивительной аккуратностью и дотошностью к деталям. Фред не долго думал. Он стал остервенело оттирать стену рукавом своего заношенного студенческого сюртука.