Последние месяцы дела Фреда шли прекрасно – он наконец-то получил место в агитационной бригаде Клауса Рейгеля. Работа его состояла в написании текста для листовок, а иногда и коротких очерков в подпольную газету ИРП. Фред был по-настоящему счастлив. От работы в партии он получал чистое, вдохновенное удовольствие, знакомое лишь тем людям, кому повезло найти свое призвание. Хотя работой это было назвать сложно – за ночи, проведенные перед книгами и печатной машинкой, он не получал ни копейки – все на общественных началах. Его выигрыш был нематериален. Фред многому научился у своего наставника, комиссара Рейгеля, и очень вырос в понимании социалистического государственного устройства. Теперь его уже не бросало из анархической крайности в крайность деспотичную, как это было еще полгода назад. В голове сложилась четкая система ценностей. Фред не мог знать наперед, как именно будет устроен Новый мир. Его цель была уже и понятнее: рабочий класс должен быть готовым в скором времени взять власть в Иовелии в свои руки. На таких людях, как Рейгель и Фред, лежала нелегкая задача открыть задавленным бедностью и невежеством людям глаза, показать насколько они на самом деле сильны и самостоятельны.
Фред держал свой путь прочь от бедных кварталов нижнего города в верхний город, туда, где проходила его прежняя развеселая жизнь гвардейского офицера. Прежде чем явиться в Белую Крепость, ему необходимо было подготовиться: через черный ход пробраться к себе на квартиру, переодеться в подобающую одежду, и только потом, снова превратившись в принца Гриндора, вызвать водителя и ехать в замок. Путь был вполне безопасен и выверен на несколько раз, но в животе у Фреда все равно неприятно поднывало. Ему казалось, что он все еще не пойман тайной полицией короля или разведчиками ИРП только благодаря своей невероятной удачливости. Что будет, когда удача ему изменит, Фред предпочитал не думать.
Улицы сменяли одна другую, становясь все зеленее, чище и просторнее по мере приближения к центру Ивельдорфа. Фред опустил козырек фуражки ниже на глаза и чуть сгорбился. Он слишком хорошо знал этот район, а район слишком хорошо знал его. В двух кварталах от улицы, по которой он сейчас шел, находилась Ивельдорфская крепость, где располагался его полк, а вон там, за мостом, жил его приятель Томас. Прямо под квартирой Томаса на первом этаже блестела ярко-красной вывеской излюбленная ресторация Карла Шварца. Там была сцена, с которой друг Гриндора любил декламировать стихи. Фред отлично помнил, как год назад они с Карлом, Томасом и другими шумной гвардейской компанией с девицами и уличными музыкантами сотрясали стены этого многострадального дома до самого рассвета. Теперь все это казалось настолько далеким и чужим, будто и не с ним случилось вовсе, а было прочитано в какой-то дешевой книжке.
В одно мгновение Фред был вырван из омута воспоминаний. Он вздрогнул всем телом и шарахнулся в сторону – из-за угла навстречу ему выехал всадник в изумрудном мундире. Бело-голубые ленты на фуражке и вороте. Гвардеец. Фред почувствовал, как бледнеет. Его мозг в панике искал решение.
«Что делать? Он совершенно точно знает меня в лицо. Если побегу, он вполне справедливо может за мной пришпорить, ведь невиновному нет надобности бежать. Бежать нельзя.»
Всадник неумолимо приближался. Как назло, он ехал медленно, видимо, прогуливаясь и глазея по сторонам. Небольшое лицо с заостренным подбородком, круглые очки. Фред с ужасом понял, что отлично знает этого человека. Ларс фон Гюнтервальд. Наследник богатого графского рода, до смешного самовлюбленный, хотя и не плохой, он служил в полковой канцелярии. В прежние времена Ларс входил в круг избранных молодых офицеров, которые с гордостью могли называть себя друзьями принца Фридриха. Ларс сидел с ним рядом за столом и подливал вина в бокал, панибратски обнимал при встрече и жал ему руку, Ларс шутил про «истинного короля Иовелии», Ларс одним из первых узнал о скандальном романе с дочерью генерала Гольдшмидта, Майей, и не осудил. Одного только не мог знать Ларс – того, что его принц уже два месяца как член революционной партии.
Фред понял, что ноги его не слушаются. Он плелся, будто пьяный. Сердце билось о грудную клетку, отдаваясь в ушах. Сейчас Ларс остановится в полном недоумении, спешится и подбежит к нему с расспросами. У Фреда не было ни одного внятного варианта, что ответить о своем странном внешнем виде так, чтобы сегодня же вечером вся гвардия не узнала, что принц Фридрих развлекает себя тем, что разгуливает по городу в обносках. Пойдут разговоры. Кто-то задастся вопросом – зачем, а кто-то догадается – неспроста. Катастрофа.