- А что твоя семья? Ты ведь из дворян, насколько я знаю.
Этот вопрос кольнул Фреда неожиданно и неприятно. Мир уюта и покоя выплюнул его обратно в жестокую реальность.
- Семья узнает о революции, только когда та начнется.
Эмма хитро косилась на друга, подмечая яркие перемены его эмоционального лица. Ей нравилось его дразнить.
- А я ведь до сих пор не знаю твоей фамилии, - сказала она как бы невзначай.
- Моя фамилия слишком известна, чтобы ее озвучивать, я ведь уже говорил тебе, - Фред потянулся и тяжело вздохнул, - А что до спасения моей семьи во время восстания, я уже все продумал. На этот случай у меня имеется надежный план: я помогу им бежать за границу, а сам с поддельными документами останусь здесь.
- Как у тебя все гладко! – Эмма недоверчиво улыбалась, уперев руки в бока, - Никакой ты не социалист, или как вы там называетесь, если буржуев спасаешь. Разве не должны они ответить за народное горе?
- Прекрати: я сделаю все возможное и невозможное тоже, чтобы мои родные спаслись. Они ни в чем не виноваты, а если и виноваты – мне плевать. Они – исключение из правила.
Фреду стало мерзко и стыдно от собственных слов, но он говорил честно. Отец, мать и сестра – это люди, на которых не распространялись его принципы, подобно тому, как не распространяются законы науки на чудеса.
Заметив, как он помрачнел, Эмма оставила кухонные дела и опустилась на кровать рядом с Фредом. Он не отрываясь глядел в потолок. Под расстегнутым сюртуком тревожно вздымалась грудь. Эмма смотрела на его напряженный профиль, на тень, легшую промеж сдвинутых бровей, и улыбалась. Она вспомнила, какая деталь больше всего очаровывало ее во Фреде – искренность его чувств. Он был чистосердечен, даже когда лгал. Эмма всегда знала, что их отношения не продлятся долго. Она не строила ложных надежд, когда Фред явился к ней поздним зимним вечером и не страдала, когда он внезапно сорвался с места и поехал в Блекфорд. То, у чего не было начала, не может иметь конца. Он ничего ей не должен, а она ничего не должна ему. Эмме оставалось то же, что и всегда – делать все, что ей хочется, без оглядки на лишние обязательства.
Ее рука скользнула по щеке Фреда, заставляя повернуть голову и взглянуть на нее. Он спокойно повиновался и будто выжидал, что она будет делать дальше. Слипшиеся и завитые от пота волосы скатились Гриндору на лоб. Эмма подхватила непослушную прядь и медленно убрала назад. Ее нежные пальцы, едва касаясь, обвели контур его лица, спустились на напрягшуюся шею и дальше – к частому ряду пуговиц на рубашке – вниз, а затем, играючи, снова вверх. Но Фред поймал ее ладонь.
- А как же чай?
Эмма приподнялась на локте. Она растерялась и сперва подумала, что это часть игры. Она слишком хорошо знала Фреда, чтобы так просто поверить в его холодность.
- Чай подождет.
Эмма хотела, было, поцеловать его, но остановилась. Хотя тело Фреда охотно откликалось на ее намеки, глаза его оставались спокойны.
- Я так соскучилась, а ты разве… нет?
- Я тоже скучал по тебе, но… Эмма, за эти полгода многое изменилось. В Блекфорде я кое-кого встретил. Теперь все иначе.
Эмма непонимающе хлопала ресницами.
- Я встретил свою первую любовь.
- И что же с того?
- Я люблю ее, и хочу только ее.
Глаза Эммы расширились от ужаса.
- Неужели ты надумал жениться?
- Обязательно. Но чуть позже. Я не хочу, чтобы она жила в такой Иовелии. Ты ведь не пригласишь к себе гостей, если дома беспорядок? Вот и я не привезу жену в страну, где людей притесняют за цвет волос. Тем более моя Анна – коронийка. Сначала нужно провести революцию, сделать Иовелию безопасной и свободной, и только потом вить гнездо. Поэтому я так тороплюсь, так много работаю. Чем скорее будет свержена монархия, тем скорее я буду счастлив.
- Не знала, что ты умеешь быть верным. - Эмма разочарованно отодвинулась.
Фред громко рассмеялся и снова направил взгляд в потолок.
- Я тоже.
- И как скоро, ты думаешь, осуществятся твои мечты?
- Это не просто мечты, это планы. Думаю, года через два-три, не раньше. Буржуазия не отдаст своих привилегий без боя. Нас ждет гражданская война. Как только все более или менее успокоится, я не поеду, я полечу за ней в старорежимную, разваливающуюся Коронию и заберу в свой Новый мир.