Алекса, услышав это, закатила глаза и едва не рассмеялась.
Карета остановилась во дворе Летнего дворца. Анне наконец можно было снять душную вуаль. Согласно плану, на обратном пути ее должна будет надеть Алекса. Статная белокурая Анна и ее невысокая русоволосая названная сестра совсем не были похожи, но Анастасия Павловна посчитала, что этого будет достаточно, чтобы исчезновение великой княжны не заметили сразу.
Выйдя из кареты, Анна огляделась. До чего это было живописное место! Маленький и приземистый Летний дворец, словно сказочное королевство таился в пышной зелени сада. В некоторых местах его крыша скрывалась под пушистыми дубовыми ветвями. По середине двора среди мраморных статуй прятался лебединый пруд и беседка. Воздух жужжал от обилия насекомых. В медовом свете заходящего солнца стрекотали кузнечики. Ласточки с задорным криком рассекали небо. Во всем этом не было нарочитой царственности. И сад, и пруд, и даже сам дворец выглядели совершенно естественно, будто к ним и вовсе не прикасалась рука человека. Так неидеально, так уютно, будто олицетворение самой Коронии – страны спокойных, трудолюбивых и честных людей.
«Неужели сегодня я уеду отсюда?..»
- Красиво, правда? – спросила Анастасия Павловна, заметив взгляд дочери, - Летний дворец невероятно дорог моему сердцу. Здесь я встретила твоего отца, отсюда почти двадцать лет назад бежала с ним в крестьянском платье. Эти воспоминания настолько же дороги мне, насколько ненавистны для государя. После моего побега Летний дворец несколько лет был заброшен, пока я не вытребовала включить его в число моих личных владений. Я поддерживаю его на свои средства, иногда приезжаю, чтобы встретиться с людьми, которые не могут быть приняты в Государевом дворце. Как видишь, это очень удобно. Войдем, не во дворе же стоять.
- Можно я побуду здесь? – спросила Анна.
- Конечно, милая, но если станет холодно, крикни Таисью Андреевну: она принесет шаль.
Гости Летнего дворца скрылись за его дверями. Во дворе осталась одна Анна, да слуги, вертевшиеся за работой в отдалении. Анна прошла вглубь дворцового сада и присела на край ступеньки, на лестнице, ведущей в беседку. Она чувствовала себя виноватой. По всем неписанным законам это время ей следовало провести с семьей, той самой семьей, которую Анна всю жизнь мечтала обрести. Однако, ни к матери, ни к Алексе ее теперь не тянуло. Скорее наоборот, от них хотелось сбежать: одна создавала вокруг суету и беспорядок, а другая угнетала своим упадническим настроением.
Анна запрокинула голову наверх. Позолоченное закатом небо, словно кулисы обрамляли кудрявые кроны дубов. Последние часы дома, последние часы под этим небом. Конечно, в Иовелии небо не хуже, такое же голубое, но все-таки другое. Анне не верилось, что она уезжает навсегда. Это невозможно. Не может такого быть. Что-то обязательно должно случиться и переменить планы.
Что будет, когда она уедет? Павел Николаевич придет в бешенство. Сначала дочь, теперь внучка. Он возненавидит ее – возненавидит люто, смертельно.
«Пути назад не будет, - думала Анна, - Вне всякого сомнения меня объявят предательницей, врагом государства или чем-нибудь еще хуже.»
Но какой же она враг? Разве может враг так любить страну, которую придает?
А она любила, о, как любила! Едва ли Анна любила кого-то из людей столь же сильно, как Коронию. Откуда взялось столько патриотизма? Анна не знала. Она всегда была такой, с детства, всегда любила своих соотечественников нежной, заботливой, материнской любовью: любила гулять по городу и слушать чужие голоса, глядеть на незнакомые, но такие родные лица. Она вдруг стала вспоминать людей, которых знала лично, или лишь когда-то видела в городе. Неужели ей больше их никогда не увидеть? О, милые, милые, светлые лица! Слезы градом хлынули из ее глаз. Анна опустила голову на колени. Ее плечи пару раз содрогнулись, перед тем как смиренно опустились.
Евгений Порошин, адъютант Грозовского, возившийся с лошадьми неподалеку, услышал ее всхлипывания и заволновался. После недолгих колебаний, он подошел к Анне.
- Ваше Высочество, не печальтесь так, - произнес он, - Все будет хорошо, не извольте беспокоиться.
Анна подняла глаза. Обычно, она не имела склонности заговаривать с малознакомыми людьми, но сегодня все было не так.