- В городе у меня есть дела, а ездить каждый день из замка неудобно – у всех на виду, могут проследить.
- А что за дела, позволь узнать? Служба?
«Не молчи, говори сейчас же!!!» - внутренний голос стал оглушителен.
- П-почти, - едва выдавил Фред, - Политика.
- Понятно, - Анна пожала плечами. Она видела, что Фред не хочет рассказывать, а она была не из тех, кто станет допытываться. - Но теперь же все изменится? Ведь после свадьбы, мы будем жить в замке, в Белой Крепости?
- Анна, послушай меня, - Гриндор остановился у ближайшей скамейки, - Присядь, пожалуйста.
Анна не поняла, из-за чего он так разволновался. Она послушно села рядом и позволила Фреду взять ее руки в свои.
- Милая, хорошая моя Аннушка, - начал он, глядя куда-то вниз и в сторону, но не ей в глаза, - После того как мы поженимся, мы не будем жить в Белой Крепости. Мы уедем, и жизнь наша изменится совершенно. Я хочу, чтобы ты была к этому готова. Больше всего на свете для меня ужасна мысль – обманывать тебя. Ты должна узнать это сегодня и не днем позже. Видишь ли, я… то, чем я…
- Да что с тобой происходит? - Анна обхватила его лицо ладонями и взглянула в глаза, - Ты едва живой от волнения, на лбу – вон – даже испарина. Что такого страшного могло произойти? Если ты не хочешь жить в Белой Крепости, мы не будем жить в Белой Крепости. Я ни разу в жизни ее не видела и амбиций на этот счет не имею.
- Не имеешь амбиций… - повторил он.
- Фред, ты пугаешь меня! Что происходит?
- Ничего, - он будто собрал волю в кулак и резко заставил себя успокоиться, - Просто знай, что я люблю тебя всей душой, всем сердцем, всем… всем, чем только можно любить. Каких бы ужасных, по твоему мнению, вещей я не совершал, просто знай это.
Парк, в котором они сидели, как-то в раз опустел, лишь в кронах деревьев мелодично переговаривались соловьи. Город вымер, уснул в середине дня. Клекочущая, невыносимая тоска сжалась в комок где-то у Анны в груди. От этого чувства она не могла дышать. Хотелось спрятаться, укрыться с головой под волшебным одеялом и наконец выдохнуть, успокоиться. Анна ринулась к Фреду, но вместо того чтобы спрятать лицо у него на груди, прижалась губами к его губам. Чувствовать это было странно и немного стыдно, но она не стала отстраняться, а наоборот обняла его за шею, притягивая ближе. Фред сжал ее в объятьях излишне крепко, будто боялся потерять. С головы упала шляпка. Анна почувствовала, как рука Фреда мягко сминает волосы у нее на затылке, нарушая идеальность прически. Он целовал поочередно то верхнюю, то нижнюю ее губу. Анна наконец поняла механизм движений и попыталась сделать также, но только запуталась и сбилась. Фред засмеялся ей в губы, продолжая. Он отрывисто поцеловал ее еще несколько раз и отстранился, глядя с такой восхищенной нежностью, что, казалось, готов был заплакать.
- Прости меня.
- Я все что угодно тебе прощу.
Фред хотел сказать что-то еще, но из-за поворота показалось шумное семейство с детьми, и он поспешил сделать вид, что помогает Анне поднять шляпку.
- Кажется, пора возвращаться, - сказала княжна.
- Не беспокойся, без нас не уедут.
Тем ни менее они направились в обратный путь. Анна взяла Гриндора под руку и едва не повисла на нем. Она чувствовала себя пьяной или больной или все вместе. Голова кружилась, сердце трепыхалось как птичка в западне. Она то и дело облизывала губы, пытаясь детально вспомнить те ощущения. Постыдные? Приятные? Прохожие по-прежнему смотрели на Анну как на инопланетянку, только теперь ей казалось, что дело не в нетипичной внешности, а в румянце, растрепанных волосах и раскрасневшихся губах. Все они будто знали, будто подсмотрели и теперь осуждали.
Анна подняла глаза. Фред молча глядел перед собой, будто ничего не произошло. Он показался ей в этот момент просто фантастически красивым. Теперь она воспринимала его иначе: он вызывал такое волнение и безотчетный трепет, что перехватывало дыхание.
Фред был зол. Никогда еще он так себя не ненавидел.
«Свинья, тупая, трусливая свинья!» - крутилось у него в голове. – «Надо было говорить прямо, как есть, не юлить, не топтаться вокруг да около. Я социалист, я революционер – все! Два слова! Трусливая же ты, низкая тварь!..»
Он поглядел на Анну. Влюбленность читалась по ее лицу большими красными буквами. Скажи он ей сейчас, она ничего бы не поняла, но согласилась бы с каждым словом.